Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Ой, что это? Неужели кимчи из тыквы?

– Как ты догадалась? Мы с соседками делаем его совместными усилиями. Самое то, что нужно, когда нет аппетита и еда не лезет в рот.

– Удивительно, тетя! Я как раз подумала именно про это кимчи.

Тетя Магым хлопнула в ладони, и Кыми снова приложила палец к губам: «Ш-ш-ш!»

– Я так и знала! Говорят же: «Услышишь «тук» и сразу поймешь, что у соседей тыква упала». На Канхвадо мы варили ее с крабами.

– А мы в Кимпхо с сардинеллами и с рыбами-саблями.

– На другом берегу, в провинции Хванхэ, люди варят ее с рыбным рассолом.

Тетя Магым махнула рукой, мол, подожди-ка, выскочила за ворота и почти тут же вернулась. В руке она держала связку из трех мелких рыб-сабель, выловленных в Желтом море. Женщины разожгли переносную печку и сварили из тыквы и рыбы суп, который с аппетитом съели на обед вместе с рисом. Тетя Магым пришла в хорошее настроение, почувствовав в Кыми родственную душу, и предложила:

– Мы наелись, давай прогуляемся!

– Может, дойдем до дамбы, подышим у протоки воздухом?

– Хансве, наверное, до ужина не проснется?

– Ну-у… так-то оно так…

Магым, заявив, что они отойдут недалеко, предложила Кыми последовать за ней. Кыми так и сделала, но, засомневавшись, замедлила шаг.

– Куда вы направляетесь?

– Вон там, возле железнодорожных путей, есть одно место, я узнала о нем случайно.

Возле железнодорожных путей – значило где-то за рыночным перекрестком, у поворота к поселку Сэнмаль.

– Мы там с кем-то встретимся?

Тетя Магым с улыбкой кивнула:

– Там живет одна ясновидящая!

Женщины зашли в маленький домик возле железной дороги. В то время на улицах стало появляться много таких домиков с двускатными крышами и стеклянными окнами – не в корейском и не в японском, а в каком-то промежуточном стиле.

Внизу была обувная лавка, где продавались набиравшие популярность комусины и рабочие ботинки, от нее крутая лестница вела наверх. Девочка, размахивавшая мухобойкой, медленно покивала головой, когда тетя Магым бросила: «У себя?» Кыми вслед за тетей осторожно поднялась по лестнице. На чердаке, обклеенном белой бумагой, за широким столиком сидела какая-то старуха.

– Я собиралась вздремнуть, чего вам надо? – С этими словами старуха взглянула на Кыми, стоявшую за спиной тети.

Их взгляды встретились, но Кыми почему-то не пожелала отвести глаза и продолжала пристально смотреть на старуху. Тогда та опустила глаза и с того момента смотрела только на тетю Магым. Рядом со старухой Кыми заметила трех-четырехлетнюю девочку. Девочка была одета в чогори и укороченную юбку, а еще, совсем не по сезону, в поношенную жилетку. Поглядев на Кыми, девочка беззвучно рассмеялась. Тетя Магым поприветствовала старуху:

– Я привела к вам жену своего племянника. Предскажите ее будущее!

Старуха швырнула в Кыми пригоршню рисовой крупы и пробормотала:

– А зачем? Ваша молодуха сама может это сделать.

Стряхивая с груди рисинки, которые не успели отвалиться сами, Кыми поинтересовалась:

– Почему вы кинули в меня крупу?

– У тебя сильная энергетика, – ответила старуха и спросила: – Ты сейчас видишь духа?

Тетя Магым с улыбкой уселась в сторонке, а Кыми уточнила:

– Имеете в виду девочку, умершую от оспы? Вашу внучку?

Старая шаманка, не обращая ни на что внимания, позвенела колокольчиками, стала, непрерывно зевая, дергать вверх-вниз плечами, вдруг затряслась и заговорила голосом маленькой девочки:

– Ты родишь сына. Умного и красивого. Его отец без проблем добьется в жизни успеха. Но вам предстоит разлука. Родители и ребенок расстанутся, а потом встретятся снова. В этом суровом мире тебе придется вести за собой семью.

Девочка в жилетке как будто что-то бормотала, глядя на Кыми, но на самом деле она только шевелила губами, голос же исходил изо рта старухи. Шаманка продолжала говорить о том о сем, но тетя Магым стукнула по столу и воскликнула:

– Хватит! Хватит! Похоже, тебе сегодня ничего не видится!

Старуха глубоко вздохнула, ее закатившиеся глаза вернулись в обычное положение, а Син Кыми добродушно рассмеялась:

– Благодарю вас за труды! Спасибо за добрые слова – я рожу сына, муж добьется успеха.

А тетя Магым почему-то расклеилась и вышла вместе с Кыми из дома.

– Не показала нам сегодня старуха своих чудес.

– Я смотрела прямо в глаза девочке – призраку, духу или кто она там, – жизнерадостно откликнулась Кыми, и тетя Магым по привычке хлопнула в ладони.

– Ты ведь сама ясновидящая, зря я тебя привела. Я-то ничего подобного не вижу.

– По словам Тусве, все это суеверия. Но такая способность у меня от рождения. Все очень запутано в этом мире.

Тетя Магым проворчала:

– Старуха предсказала, что я буду жить на далекой чужбине, причем богато, ни в чем не нуждаясь. Только вот стану немного тосковать.

Син Кыми, всегда сохранявшая оптимизм, усмехнулась:

– Если будущее предопределено, нечего дергаться, нужно просто с интересом проживать свою жизнь.

На следующий год Кыми, как ей и было предсказано, родила крепенького сына. И, пока мальчику не исполнилось сто дней, над проемом ворот висела веревка с прицепленными к ней жгучими перцами. Ли Ильчхоль, завершив стажировку в качестве помощника машиниста на линии Кёнсон – Инчхон, получил распределение на грузовой поезд на линии Кёнсон – Пусан. Может быть, японские руководители обратили внимание на его добросовестность и неконфликтный характер, а может быть, так случилось благодаря тому, что его отец издавна спокойно работал в депо, не создавая никому проблем. Как бы то ни было, все старшие товарищи-железнодорожники отметили, что это большая удача – стать помощником машиниста на магистрали Кёнсон – Пусан, ведущей на материк, а не кататься по горам или перевозить руду по какой-нибудь боковой ветке.

7

С тех пор как Ли Чино забрался на трубу, прошло почти семь месяцев, Ким сказал, что через три дня будет двухсотый день протеста. Совсем недавно выпал первый снег, и наступила настоящая зима. Настроившись на зимовку, он стал носить шерстяную шапку, зимний туристический комплект, пуховик, а еще шерстяные носки и термоботинки. На бетон площадки постелил полиэтилен, на дно палатки положил пенопласт, потом фольгированный коврик и синтетический плед, сверху непромокаемый пуховый спальник, а потом еще один плед. Зимние вещи были приобретены профсоюзом при поддержке общественных организаций. Контейнеры для одежды и еды тоже относились к походному снаряжению. Днем еще было терпимо, но ночью, после захода солнца, температура резко падала, и за полночь ударяла суровая зимняя стужа. В открытом высотном пространстве казалось, будто висишь на скале.

Ли Чино подумал