Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова
Опыт работы сценаристом на площадке стал для Зои уроком, чтобы понять: не получится подстелить солому подо всё. По задумке, дело должно было происходить в мае, но погода не благоволила, и по картинке получался уверенный октябрь. Это создавало серьёзное неудобство: многие сцены были завязаны на «последнем звонке» и школьном выпускном. Пришлось в моменте переписывать огромный кусок, от чего в обычной жизни Зоя бы разоралась, а тут восприняла повинность благостно: значит, они сейчас с Виталиком будут вместе. Вдвоём. Сочинять.
Режиссёр каждый день повторял одно и то же: «Нахера тут столько текста в диалогах? Это всё надо без слов играть». И реплики вымарывали, и Зоя чувствовала, как это от неё самой отдирают что-то. А Виталик поддакивал — рад стараться. Говорил: «Давайте она тут лучше…» и далее действие на выбор: побежит, упадёт, разобьёт посуду.
Всё, что угодно — лишь бы не говорить слова.
Виталик спрашивал Зою: «Зачем они всё время пиздят? У тебя, может, референс какой-то есть?» Зоя защищалась: «Хочу, чтобы было как в сериале „Сцены из супружеской жизни“». Он отвечал: «Боже, ну как смотреть эту нудятину. Обе. Что ремейк, что оригинал». Зоя спорила: «Ну или хотя бы как Фиби Уоллес Бридж[43] — делаешь смешно, смешно, а потом раз и херачишь драму». «Всё это бабство», — парировал Виталик.
Зое было страшно спорить с ними. Всё-таки мужики. Тем более режиссёр на съёмках натуры стал совсем неприятным. Много пил, кричал, держал группу в страхе.
Зоя взяла со стола подшивку листов сценария, исчёрканную Виталиком. Залюбовалась каракулями. Виталик это заметил, и, чтобы не выдавать сантимента, Зоя отшутилась: потрясла бумажками, мотнув головой в сторону горы, где располагался туалет.
Сама же пошла к реке. Холод стоял настолько дикий, что Зоя начинала пить коньяк в 12 дня. Обычно не пьянела, но тут чего-то расквасилась. В одной из серий была сцена погони: парочка школьников — Стас и Наташа — пытается убежать из дома, на лодке, по воде. А за ними на второй лодке гонится отец Наташи, но не один, а с семилетним Наташиным братом, потому что у того аутизм и его нельзя оставить. В какой-то момент лодки равняются, начинается драка, Наташа падает в воду, мальчик орёт от страха — короче, полный атас.
Зоя боязливо тронула речную воду и сразу же отдёрнула руку. Ледянющая. Зоя смотрела на заводь и думала, что это по её вине сейчас трое взрослых и один ребёнок будут натягивать гидрокостюмы и нырять в этот дубак. Зоя попыталась загуглить: «Температура реки N.», но угол связи на экране показал всего один зуб, которого хватало только на эсэмэски.
Иногда связи не было совсем. Поэтому некоторые члены группы давали ездившему в посёлок водителю записки с посланиями близким — чтобы тот, оказавшись в цивилизации, отправил их в виде смс-сообщений со своего телефона. Зоя тоже участвовала: сочиняла маленькие письма Сене, родителям, Ларисе. Виталик тоже отправлял как-то раз. Она бы, конечно, многое отдала, чтобы узнать содержимое записки и адресата.
Сеть нельзя было потерять, и Зоя написала Сене: «Сень, мож посмотреть, какая ща темп в реке N.?». Сеня ответила на удивление быстро: «Ты сэкономленные буквы на целовашки с этим своим решила потратить? 7 градусов».
Зоя знала, что ассистентка второго режиссёра пережила нервный срыв, пока искала гидрокостюмы для погружения в воду. Нужного размера не было нигде. Агент актрисы, игравшей Наташу, настаивал исключительно на девятке — то есть костюме толщиной 9 миллиметров, который подходит для температуры 10–12 градусов. Актрису звали Алиной, она была совсем малышка, 152 сантиметра ростом, и подходящий под её параметры костюм не находился. Сцену с лодкой Зоя дописала в самолёте, уже на пути из Москвы, а прилетев в Красноярск, она поняла, что тут тебе никакого столичного изобилия. «Девятки» в магазине не было, надевать более тонкую пятёрку или тройку капризная барышня отказывалась категорически. Истерила, мол, ей в холодное нельзя.
Ну ладно актриса. Поорёт и перестанет. А ведь на съёмках был ещё и восьмилетний мальчик. Он представлялся всем как взрослый: протягивал руку и говорил: «Георгий». А его мама, суетная и нервная, без конца спрашивала: «Гоша! Гоша! Ты сейчас точно хорошо играл?» Гоша не просто играл хорошо, он был героем: не жаловался, не канючил, даже на ночных сменах. Зоя смотрела на его мать и думала: как же это страшно — не иметь своих амбиций, а потом придумывать их для ребёнка.
По итогу гидрики нашлись на «Авито». Георгию подошел отлично, а Алина, увидев свой, закатила скандал. Заверещала: «Я сейчас буду звонить своему агенту!!!» Режиссёр ответил: «Угу, ещё тик-ток об этом запиши». Все засмеялись: отсутствие связи на локации было излюбленной темой для шуток с первых дней.
Продюсеры кое-как уломали актрису, но по итогу стало ясно, что с гидриком вышел косяк. Когда на Алину, игравшую тоненькую хрупкую школьницу, надели костюм, а поверх — её обычную одежду, «школьница» увеличилась в размерах, и на ней перестали сходиться пуговицы. У оператора на этом моменте случился припадок. Он кричал: «Мы зачем камеру к этой сраной лодке полтора часа гриповали?» Дублей платья большего размера костюмерный цех, естественно, предусмотреть не мог. Цеха́ на этом проекте вообще, мягко говоря, были не в контакте друг с другом. На интерьерном блоке как-то раз Алину одели во всё фиолетовое, из-за чего она сливалась с фиолетовым же кухонным гарнитуром.
Виталик занудел тогда:
не, ну мы не смонтируемся, скрипт[44] уже говорит, перебор по времени дикий, ты смотри, она же теперь похожа на шар, так нельзя, костюм — это первая реплика персонажа, давай уберём эту сцену с лодками, на фиг она тебе сдалась
Но он не мог понять. Что это красиво. Что это любовь. Что это отношеньки. Что Зоя тоже хочет, чтоб её кто-то украл и увёз по воде в закат.
На площадке скулила голодная уставшая псина — старая овчарка Лёля, которая в сценарии была сторожевым псом Пиратом. Зоя наклонилась к собаке и сказала: «Дай лапу». Зоя загадала себе, что, если Лёля даст лапу, у неё
