Рассказы без хэппи-энда - Виталий Штольман

По ночам свет горел лишь в редких домах. Еще недавно большая деревня стала призраком. Призраком воспоминаний о былых счастливых временах. Работал лесхоз, работала часть, работала больница и школа. Теперь же лишь одинокий фельдшер ходит в свой кабинет. И почтальон приезжает с пенсией раз в месяц.

Эти люди душой и сердцем прикипели к этой земле и будут с ней до самого конца. Конца их жизни. Брошенные и забытые.

А когда-то здесь была большая деревня.

Хабалка

Женщина, отдавшая всю жизнь профессии уборщицы в больнице, сейчас отрывается на пациентах, выплескивая на них весь негатив, основанный на понимании того, что она с блеском просрала всю свою жизнь, моя полы за нищенскую зарплату.

Эта боль разъедала ее изнутри. Разъедала постоянно. А пациенты-то были не виноваты во всех ее жизненных невзгодах и неудачах, однако это не мешало им подвергаться интеллектуальному насилию. Изо дня в день хабалка несла за собой цунами негатива, не щадя никого. Абсолютно никого.

В Ордене ругани и хабальства ее лидирующий статус даже не оспаривался. В этом деле ей не было равных. Нечасто ей встречались достойные противники, готовые зарубиться не на жизнь, а на смерть. Она кайфовала от битв. Она питалась энергией пораженных ей воинов и жертв агрессивного поведения. Лишь в битвах она чувствовала вкус жизни. Лишь победа приносила настоящее удовольствие.

Многие обходили ее стороной, зная дурную славу, но ее это никогда не останавливало. Она, словно ястреб, кружащий над степью, высматривала очередную мышку для своего завтрака.

– Уборка. Все на выход. Все вещи, что на полу, будете потом из помойки вытаскивать, так что убирайте сразу, – залетела она в очередную палату, сметая все на своем пути.

– А почему вы так с нами разговариваете? – заявил какой-то осмелевший малец.

Суровым взглядом исподлобья она оценила свою будущую жертву. Дерзкий юнец. Что он вообще о себе возомнил? Он еще не знает, куда он влез и с кем имеет дело. В ее списке поверженных врагов таких тысячи. Таких она съедает на завтрак. Пачками.

– Ты что, еще спорить со мной будешь? – завопила ведьма.

– Да… я буду с вами спорить, – совершенно спокойно ответил ее противник.

– Я как хочу, так с тобой и буду разговаривать. Понял, щенок?

– Что вы себе позволяете?

– Нажалуюсь на тебя заведующему. Вылетишь отсюда за нарушение режима, как пробка.

– Нет.

– Что нет?

– Не вылечу.

Его спокойствие раздражало ее еще больше. Она еле сдерживала себя, чтобы не огреть этого нахала шваброй по спине.

– Вылетишь-вылетишь. Ты думаешь, что ты тут самый умный?

– Да. И буду вынужден сходить к главному врачу, чтобы рассказать о вашем некорректном поведении. Мы с ним довольно-таки неплохо знакомы.

Это была более сильная карта, чем завотделением. Но есть ли она в его рукаве? Может, этот щегол блефует? А может, и не блефует? По спокойному лицу ее противника понять она не могла, юнец не велся на провокации и вежливо отбивался от нападок. Хабалка нарвалась на более крупную рыбу с серьезным покровителем за спиной. А если он и правда сдаст? Да нет же, юнец блефует, или нет? Но как вывести его на чистую воду? Развеять сомнения не хватало ума. Как утолить голод, не получив желаемого негатива, питающего ее черную душу. Что за день такой? Что за жизнь?

Хабалка дала слабину, ведь главврач и правда мог ее уволить. И что тогда? Кому она нужна? Нарвавшись на волка в овечьей шкуре, она была вынуждена принять позорное поражение и ретироваться.

Всю следующую неделю она была мила и вежлива, хоть ей это и давалось с трудом. А наш герой продолжал вести себя тошнотворно вежливо, чем вызывал в ее глазах животную ярость, еле сдерживаемую в границах. Она боялась его, но только его. Уже в соседней палате она возвращалась к привычному образу поведения.

– Уборка. Все на выход. Все вещи, что на полу, будете потом из помойки вытаскивать, так что убирайте сразу, – доносилось каждый раз через стенку. Каждый раз очень зло и воинственно.

Леон

Каждый летний вечер своей глубокой молодости я проводил во дворе. Песни под гитару. Карты на деньги. Самогон. Первая любовь. Драки раз на раз. Драки стенка на стенку. Старый двор, окруженный тополями. Забетонированный в землю стол с лавками. Вечно вопящие жильцы, желающие спать.

Мы были молоды и горячи. Душа пела и хотела жить на полную катушку.

Однажды на наш праздник жизни попал Витька Леонов. По прозвищу Леон. Рубаха-парень ворвался в нашу компанию, словно сборище пиратов, берущих корабль торговцев на абордаж. Все быстро сдались под его обаянием.

Активно кося под главного героя фильма «Леон», Витька носил круглые очки и травил цитатами. «Это мой лучший друг: всегда в хорошем настроении и не задает лишних вопросов» или «Не говори плохо о свиньях. Они намного лучше многих людей». Они часто служили ответами на вопросы или началом его длинных тостов, которые были полноценными историями, наполненными героями и злодеями, красавицами и чудовищами. Финалом служила итоговая мудрость, за которую стоило выпить.

Одним летним вечером Витька, стоя на лавочке со стаканом в руках, задвигал очередную байку. О великих приключениях гусаров, готовых на все ради прекрасных дам. В разгар истории мимо пропорхала Юлька из соседнего дома. Судя по всему, с очередного свидания.

Юлька была хороша собой. Легкий ветерок развевал ее длинные белокурые волосы, походка от бедра на длинных каблуках и максимально короткое белое платье. На ее счету не одно разбитое сердце. Юля – игрок в любовь, а наигравшись, она начинала новую партию. С другой жертвой.

Дворовая гопота – не уровень светской львицы. На нас ноль внимания. Такова была Юлька. Высокомерная. Недоступная. Знающая себе цену.

Сие явление отправило нашего дворового манифестанта в творческий нокдаун. Витька застыл, словно потерял дар речи, и мы не дослушали финал его истории о гусарах.

Я советовал Витьке не связываться с этой дамой, однако человек уже был потерян. Амур стрелял в него не стрелами, а из пулемета. «Я хочу любить или умереть. Это все», – ответил тот очередной цитатой из фильма, лихо перепрыгнув через оградку двора, и помчал покорять красотку.

Таран Леона был безжалостно разбит о стены этой бессердечной крепости. Однако уважающий себя рыцарь принял это как вызов и заявил, что все равно женится на ней.

А ведь этот чертяга оказался настолько настойчивым, что спустя год Юлькина крепость все-таки пала под натиском армии флюидов Леона. «Красавица и чудовище», «Леди и бродяга» – как только не называли эту парочку.

Горящие глаза. Страсть. Истерики. Ревность. Дуэли во имя любви. Эти отношения могли лечь в основу бразильского сериала. Многие думали, что Леон изменил Юльку, спустив с небес на землю, но нет – эта стерва просто играла в свое удовольствие. А он любил ее всем сердцем. Она играла роль, манипулируя чувствами своего импульсивного кавалера.

Когда Леона забрали в армию, Юлька написала ему, мол, прости, не дождалась, да и ждать слишком долго. Другую найдешь. Но другая парню нужна не была. Свет сошелся на этой. Любовь к ней стала страшной болезнью. Болезнью, что тяготила сердце и душу пацана.

Леон решил подписать контракт на три года и уехать куда-нибудь служить подальше. Так он оказался на границе, где спустя год начался вооруженный конфликт. Над его головой свистели пули, рядом взрывались снаряды. Гибли товарищи, но Леон был словно заговоренный. Он видел смерть, а смерть видела его. Но это свидание было не с ним. Старуха с косой забирала людей пачками, но его почему-то обходила стороной.

Его время еще не пришло. На нем не было ни царапинки. Но это внешне. Внутри Витька поменялся навсегда. Пропал его задор и дерзкая улыбка. Они сменились