Странные звери Китая - Янь Гэ

Чжун Лян сообразил, что дело дрянь, и потянул меня к выходу, но я застыла неподвижно, словно меня пригвоздили к месту, и не сводила глаз с тех двоих.

Уже перепуганный, Чжун Лян попытался поднять меня на ноги и наклонился к моему уху:

— Сейчас драка будет! Лучше убраться отсюда!

И правда — бармен схватил бутылку, отбил донышко и размахнулся, целясь в голову незнакомца.

Но попал по стойке.

Незнакомец выпустил его и с растерянным видом отскочил в сторону. Взглянул на бармена.

— Что-то не то, — пробормотал он. — Что-то не то… — Он повернул голову, и его взгляд упал на нас с Чжун Ляном. — Обознался? — пробормотал он, словно бы про себя.

Я пришла в себя и вскочила на ноги — так резко, что Чжун Лян вздрогнул от неожиданности. Подошла к мужчине и произнесла:

— Привет…

Тот, кажется, перепугался. Не глядя мне в глаза, повернулся и в мгновение ока исчез за дверью.

Только через несколько секунд я пришла в себя и выбежала за ним. Холодный воздух ударил мне в лицо. Улицы были забиты машинами, но вокруг ни души.

Чжун Лян догнал меня.

— Что ты делаешь? — Он протянул мне пальто. — Необязательно вытворять такие фокусы только для того, чтобы заставить меня оплатить твой счет в баре.

Я стояла молча, безучастно. Потом повернулась к нему, вся в слезах.

— Что с тобой? Что случилось?! — Чжун Лян, книжный червь, совсем растерялся.

Я неразборчиво пробормотала два слова.

— Что-что? — Он наклонился ухом к самым моим губам.

— Возвращающий зверь, — повторила я.

«Ты можешь увести меня к мертвым? К душе моего профессора. Мне еще так много нужно у него спросить. Можешь?..»

Ни с того ни с сего в Чжун Ляне вдруг проснулся ученый. Словно пронзенный током, он схватил меня за руку и побежал.

— Куда мы? — спросила я в недоумении. Слезы все еще текли по лицу.

— Это редкий экземпляр! За ним! — Чжун Лян загорелся, и его не останавливала мысль, что зверь за это время наверняка успел пробежать не одну милю.

Таков был Чжун Лян — он привык руководствоваться не столько разумом, сколько инстинктом. Если он начал действовать, его было уже не остановить.

Он оказался очень проворным, совсем как длинноногий бегун из сказки. Волоча меня за собой, он прочесывал огромный шумный город в поисках возвращающего зверя. Как ему хотелось его выследить! Хотя он, должно быть, и сам понимал, что надежды нет, но понимал и то, как важно это для меня.

На следующем перекрестке мы свернули на узкую улочку. Было уже довольно поздно, вокруг никого. Задыхаясь, я охнула:

— Стой! Стой, я больше не могу.

— Нет! — Лицо у Чжун Ляна ничуть не раскраснелось, и он даже не запыхался. — Я должен его найти. Это инстинкт ученого!

Я уже готова была дать пинка этому идиоту, но он вдруг резко остановился. Я споткнулась, но он торопливо потащил меня назад.

Я увидела зверя на обочине дороги. Он лежал на боку. Шапка слетела, обнажив колючие волосы и некрасивое лицо. Из груди, прямо против сердца, торчал нож — удар был точен, словно нанесен хирургом.

Не успев осмыслить увиденное, я услышала крик Чжун Ляна:

— Эй, ты! А ну, стой!

Я проследила за его взглядом и увидела, как чья-то фигура быстро исчезла за углом.

Чжун Лян бросился в погоню, но успел сделать всего пару шагов, как я окликнула его.

Он повернулся ко мне: я стояла на коленях, и меня мучительно рвало. Холодный ветер пронизывал все тело до кишок, а еда и пиво хлестали наружу. Казалось, что течет сразу из всех отверстий — изо рта, из носа, из глаз, из ушей. Фу, гадость!

— Чжун Лян… — простонала я.

Он подошел и ласково погладил меня по спине.

— Вижу, на обед у тебя был омлет, — только и сказал он.

Если я умру, то, скорее всего, от злости на этого человека.

* * *

Семья Чжун была такой богатой и могущественной, что им ничего не стоило перекрыть небо одним щелчком пальцев. На следующий день я просматривала репортажи об убийстве — все именовали его неудавшимся ограблением с трагическим исходом, обвиняя головорезов из ближайших деревень. Расплывчатое фото, бесчисленные комментарии — и всё. Лужа рвоты, оставшаяся после меня на месте происшествия, таинственным образом исчезла.

Я поднял глаза от газет и увидела, что Чжун Лян идет ко мне со стаканом воды. Я сделала глоток — вода идеальной температуры, не слишком теплая, не слишком холодная. Из него получилась бы первоклассная горничная. Я пила, а он стоял передо мной и хмурился.

— В чем дело? — спросила я.

Его вид действовал мне на нервы. Он не ответил, но кожа у него над переносицей собралась в такие складки, что можно мух ловить.

Рассеянно приложив ладонь к моему лбу, Чжун Лян вздохнул:

— Когда тебе уже надоест меня пугать? Всю ночь бормотала во сне, и жар еще… Ладно хоть, сейчас тебе уже лучше.

— Что я говорила? — На миг меня охватила паника.

Чжун Лян взирал на меня с таким выражением, какого я у него никогда раньше не видела. Лицо у него было красивое, открытое, как всегда, но в глазах такая черная тьма, что сил не было в них смотреть. Я открыла рот, но никак не могла вспомнить, чего хотела.

Он опустил голову, придвинулся ближе и сказал:

— Есть что-то такое, что ты хотела бы от меня скрыть?

— Нет, — ответила я тоном осужденной преступницы.

Он помолчал немного и наконец отошел. Я глубоко вздохнула. Словно по волшебству, его лицо вернулось к своему обычному солнечному состоянию и так и просило оплеухи.

— Да я все равно всё знаю, — сказал он самодовольно.

— Знаешь-знаешь, — засмеялась я.

Тропинка, усыпанная цветами, галантный молодой человек, цветущая ветка персика, трели иволги — ты видишь мой благоухающий фасад, мою очаровательную улыбку, но откуда тебе знать о моих слезах в ночи, о моих призрачных снах?

Вчера, когда зверь так внезапно умер, я была сначала потрясена, а потом почувствовала облегчение. Значит, мне не суждено больше увидеть моего профессора. Мы оба были упрямы. В тот день, когда он ушел, я пожелала больше никогда его не видеть — и вот мое желание исполнилось.

Возможно, я боялась увидеть его, боялась войти в город, полный мертвецов, сплошь незнакомых. Там мой отец, там моя мать, но