Странные звери Китая - Янь Гэ

Ты любишь меня? Меня никто никогда не любил. Человек, про которого я думала, что он меня любит, на самом деле любил вовсе не меня. Я прожила иллюзорную жизнь. Я не знаю, откуда я, и я не знаю, куда приду. А ты знаешь? Ты любишь меня?

Мне так страшно, по-настоящему страшно. Во всем огромном городе у меня нет ни единого кровного родственника, вообще никого из близких. Женщина, которую я считала своей матерью, никогда ею не была, мужчина, которого я считала влюбленным, никогда меня не любил. Они лгали мне. Мне страшно от того, как легко я доверилась тебе, как быстро поверила, что ты меня любишь. Всему поверила.

Мы с тобой чужие. Ты не знаешь моей истории, я не знаю твоей. Мы вкладывали в свои истории душу, но никогда не делились ими друг с другом.

Я никак не могла забыть тот прощальный взгляд госпожи Чжун. На ее лице ничего нельзя было прочитать, но на нем мелькнуло отчаяние, когда она сказала: «Чжун Лян был сиротой».

Чей ты сын? Откуда ты, Чжун Лян, с твоим улыбающимся мальчишеским лицом, с твоим суховатым юмором, мой неисправимый Чжун Лян? Если ты вернешься, сядешь передо мной, тихо возьмешь меня за руку и все расскажешь, я буду тебя любить. Буду. Пусть сейчас я не могу любить, а может, уже люблю — неважно.

Но они сказали, ты не вернешься. Твердо сказали — тебя забрали, потому что ты отдал свой кулон.

Кто забрал?.. Я допила свое пиво, горькое и терпкое. В голове все путалось. Вчерашние события мелькали перед глазами, как на кино экране. Жуткая встреча с возвращающим зверем. Убийца. Рвота… Возвращающий зверь!

Я сразу же очнулась. В баре царила гробовая тишина, шум доносился только снаружи. Какой сегодня день? Не отрывая взгляда от телевизора, бармен протянул мне еще бутылку пива.

— Сегодня сочельник? — спросила я.

Он посмотрел мне в глаза.

— Да. — Пауза. — Вы же всегда сюда ходите с тем парнем?

— С каким? — Я допила стакан и улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ и показал мне большой палец. Что это, комплимент? Мы оба знали ответ на этот вопрос.

* * *

И вот наступил Новый год. Улицы взорвались фейерверками — власти наконец-то сняли запрет. Продавцы фейерверков облегченно выдох-нули, и петарды стали взрываться, как маленькие бомбы. Никому не нужно было на работу, все бродили по улицам в самых невообразимых костюмах, смеялись и пели — и звери, и люди. Юнъань стал ярким и красочным, превратившись в гигантский танцпол. Тот, кто не стеснялся дать себе полную волю, становился любимцем богов. Все всех любили, и праздник продолжался всю ночь — мы не разошлись, пока не упились в стельку.

В своих крайних проявлениях удовольствие и страдание выглядят одинаково. Я вглядывалась в истерично-веселые лица вокруг, но Чжун Ляна среди них не было.

Мне вдруг вспомнились слова профессора: «Невинных среди них нет».

Когда взрывался очередной фейерверк, я выходила на улицу и глазела, раскрыв рот. Какая невыразимая красота, живущая всего одно мгновение, какая изумительная работа — ярче солнца и луны. Вспыхивает и исчезает без следа, словно и не было ничего, словно все это только иллюзия.

Столько людей в городе, столько зверей — и никто из них не знает меня. Редакции газет сегодня закрыты, и даже моего давнего знакомого — редактора — нигде не видно. И по телефону ни одного звонка. Я уже начинала скучать по нему.

Каждый день я звонила Чжун Ляну домой и спрашивала, не нашли ли его. На звонок всегда отвечала горничная и каждый раз говорила: «Нет».

По ночам я сплела у входа в подземный переход, ожидая, когда из-под земли появится возвращающий зверь, чтобы схватить его и спросить: «Ты видел Чжун Ляна? Это ты увел его?»

Пусть бы только попробовал не признаться — я пытала бы его самыми страшными пытками времен династии Цин, до смерти замучила бы, если нужно. Я ничего не боялась. Это они забрали Чжун Ляна? Если так, то, может быть, тот убитый возвращающий зверь на самом деле хотел ему помочь?

Куда ни повернись — везде путаница нитей, и распутать их некому.

Теперь я понимала, что чувствовал мой профессор. Его ничто не волновало — черное, белое, не все ли равно? Я потеряла всё и только теперь поняла, что у меня никогда ничего и не было. Чего же мне бояться?

Я засмеялась. Если бы он был здесь, я бы позвонила ему, и он ответил бы на все мои вопросы. И может быть, добавил: «Это же основы основ, тупица, как ты могла не знать?»

Если бы…

Я смеялась, словно в полубреду. Наконец встала на обочину и подняла руку, чтобы поймать такси. Мне нужно было в Юнъаньский университет.

Теперь я понимала своего профессора. Если загробная жизнь существует, если у него есть душа, он все мне расскажет. Если я окажусь в его лаборатории, я все узнаю, как узнавала всякий раз, когда приезжала туда. Я твердо в это верила.

Я верила ему.

* * *

Лаборатория была совершенно пуста. Эвкалипт отбрасывал свою огромную тень через окно. На мгновение мне показалось, что я вернулась в прошлое. В те хлопотные, счастливые дни блаженного неведения, что ушли безвозвратно.

Я открыла его шкафчик (замок был скрипучий, как всегда) и увидела, что папки покрыты слоем пыли. Я вытащила их все и сложила стопкой на пол. Искала и искала, переворачивая страницу за страницей.

Я понятия не имела, что ищу, но знала, что у профессора непременно есть для меня ответ. Я рылась в папках, не переставая ругаться. Упрямый старик, ни в какую ведь не хотел все это оцифровывать — компьютер у тебя был только для игрушек. Смешно!

И вот она — папка с двумя словами на обложке, вспыхнувшими у меня в глазах, как пламя: «Возвращающие звери».

Я раскрыла ее. Сверху лежал карандашный рисунок: женщина-человек, очень красивая, подробнейшим образом прорисованная. Очевидно, дело рук моего профессора. Она смотрела прямо на меня, чуть приоткрыв губы, словно хотела сказать тысячи слов. Еще сильнее привлекал внимание огромный беременный живот.

Не успев как следует поразмыслить над этим, я перевернула страницу и увидела знакомый трехмерный рисунок из нашего учебника: худой, изможденный возвращающий зверь. Безобразное лицо, удивительно бледная кожа, красные глаза, злобно уставившиеся прямо на меня. Я видела эту картинку сотни раз, когда готовилась к экзаменам.

Следующая страница. Кулон из звериной кости, та самая фотография,