Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа - Ханна Линн

Гнев – вот что мгновенно вспыхнуло в душе Холли, едва Джайлс завершил свою речь. Да как он смеет! Как он смеет говорить ей, как она когда-то там выглядела и что она когда-то там чувствовала? Как он смеет советовать, стоит или не стоит ей становиться хозяйкой кондитерской?! Холли уже открыла рот, собираясь немедленно все ему высказать, но вдруг поняла, что он прав. Да, Джайлс был прав. Она действительно смертельно устала. И не просто устала, а совершенно измучилась. И в ближайшее время ей не светит ни малейшей передышки. Выходной день она попросту не могла себе позволить, ибо это означало закрытие магазина. Правда, проявив неслыханную щедрость, Джейми намекнула, что возьмет с нее по минимуму, чтобы только не сбивать цены своим товарищам по цеху, но ведь главный вопрос в том, как долго продержится крыша до следующего обрушения. А до сих пор представления Холли о будущем базировались исключительно на ее счастливых романтических воспоминаниях о днях ранней юности, тогда как реализма ей явно не хватало.

– Все у меня будет хорошо, – сказала она и заставила себя улыбнуться. – Просто сейчас мне совершенно необходимо хоть немного поесть.

Добравшись наконец до ее коттеджа, они дружно набросились на еду, буквально вылизав тарелки, и завершили ужин бокалом вина и вполне приятной беседой. Когда Холли понесла тарелки на кухню, зевая на ходу и будучи не в силах подавить сонливость, которая в течение ужина все сильней ею овладевала, сзади вдруг послышался голос Джайлса:

– Давайте я вымою посуду, а вы спокойно посидите и отдохнете.

– Ничего, это всего одна минута, – запротестовала Холли, включая воду и уже потянувшись за моющим средством, и вдруг почувствовала на плечах его руки; большими пальцами он умело и нежно круговыми движениями массировал ей шею.

– Тебе пора позаботиться о себе, – тихо и ласково сказал он, почти касаясь губами ее уха.

Холли чувствовала, как напряжение в области шеи понемногу спадает, словно Джайлс теплыми пальцами развязал образовавшиеся там жесткие узлы. Она прислонилась к нему и даже слегка застонала от невероятного облегчения.

– Ты должна научиться правильно распределять стоящие перед тобой жизненные задачи. Вот как ты сейчас напряжена, я буквально пальцами это чувствую. В подобных перегрузках нет ничего хорошего. В общем, придется мне заняться тобой как следует.

Господи, думала Холли, я ведь и не сознавала, до чего соскучилась по такой простой ласке. Она даже глаза закрыла. Они с Дэном так долго прожили вместе, а он ни разу не делал ей массаж! Но сейчас у нее есть Джайлс, который покупает для нее китайскую еду, предлагает помыть посуду после ужина и старается хоть немного снять напряжение, которое накопилось в ней за последние недели. Но что ее с ним связывает? Вот в чем вопрос. Нет, он определенно очарователен и способен сбить с толку половину женщин Котсуолда. Возможно, именно этим он и развлекается в свободное время. Но когда он с ней… в нем проявляется что-то иное, заставляющее ее чувствовать себя той единственной, о жизни с которой он мечтает.

Теперь его пальцы массировали ее плечи над ключицами. Зачем ему вообще было сюда приезжать, если не для того, чтобы провести вечер с ней? Просто так он бы ни за что сюда не поехал. И потом, он определенно был огорчен – там, в пабе, – когда понял, что ему весь вечер придется с кем-то ее делить. Возможно, ему хотелось всего лишь провести с ней пару спокойных часов и сделать ей легкий массаж? Может, это и есть первый шаг с его стороны? И он предпочитает ни к чему ее не подталкивать, позволяя ей действовать свободно? Внутри у нее запорхали веселые бабочки. Похоже, она начисто утратила практику в подобных вещах.

Ладно, сегодня или никогда. И Холли, глубоко вздохнув, повернулась к Джайлсу и прильнула к его губам.

Ей показалось, что на какую-то долю секунды он абсолютно расслабился, чувствуя ее близость. Бабочки роем вырвались наружу, и Холли подняла руку, собираясь ласково коснуться его щеки, но он вдруг вырвался из ее объятий, отшатнулся и сказал, сильно покраснев:

– Ты меня, пожалуйста, извини, но я уже должен идти.

Глава двадцать седьмая

Идиотка. Идиотка. Идиотка. Какого черта она вздумала его целовать? Почему решила, что этот массаж что-то значит? Надо было просто наслаждаться приятным успокаивающим движением его теплых пальцев – ведь сам Джайлс явно ни о каком «продолжении» не думал. Как же глупо она себя повела! Наверняка с ней это случилось от усталости, да и выпитое вино подействовало – вот она и поняла ситуацию превратно.

Она никогда еще не видела у мужчины такого выражения лица – ясно демонстрирующего одно желание: немедленно удрать. Именно такое выражение было у Джайлса, когда он вырвался из ее объятий, избегая ее поцелуя. Это ее вина. Она сглупила, приняв дружеский жест за пробуждение страсти. Холли мерила шагами лужайку, мысли ее метались, и она тщетно пыталась понять, как она ухитрилась настолько неверно все истолковать. А действительно ли так уж неверно? Почему бы не предположить, что Джайлс все же хотел большего? Вообще-то, столь очевидный вывод напрашивался сам собой. Одинокий мужчина и одинокая женщина ужинают поздним вечером в домашней обстановке, пьют вино и так далее. А потом еще вся эта чушь – я прекрасно тебя понимаю, просто мне не все равно, ты мне далеко не безразлична… Вот ведь черт побери!!!

Через час от него пришла эсэмэска с извинениями по поводу столь внезапного ухода. Холли не ответила. Легла спать и, выключив прикроватный светильник, уютно свернулась клубком под периной и решила, что утром у нее еще будет время придумать соответствующий ответ.

Но и утром у нее было все то же отвратительное настроение из-за вчерашнего происшествия. Послание Джайлса так и осталось без ответа, и писать ему Холли пока что не собиралась.

Пребывая в полном унынии, она решила, что ломтик поджаренного хлеба или мисочка овсянки на завтрак никак ее не утешат, а потому вышла из дома пораньше и направилась прямиком в булочную – за свежей улиткой с корицей. Длинные очереди, с раннего утра выстраивавшиеся в эту булочную, всегда производили на нее сильное впечатление. Однако очередь она все же выстояла, а когда добралась наконец до своей кондитерской и собралась отпереть дверь, то ничуть не удивилась, еще издали заметив, что возле