Останемся друзьями - Хейзел Хейс

Когда я поднесла кружку ко рту, Тео заметил импровизированную повязку на моем указательном пальце: я вытирала пыль с полки, когда отломанный кусок дерева вонзился в мясо. Я вытащила все, что смогла, но под кожей наверняка еще что-то оставалось.

– Что произошло?

– Просто заноза.

Он кивнул, затем огляделся.

– Ты хорошо поработала. Я перенесу эти коробки в другую комнату, а потом помогу закончить уборку.

– Нет, – сказала я.

– Нет?

– Нет. Ты пойдешь к матери и возьмешь номера всех тех, кого она наняла для установки душа, или починки желоба, или настройки вайфая или всего того, что нужно сделать. А затем ты разберешься с ними сам.

– Хорошо, начальник, – сказал Тео с улыбкой. – А ты что будешь делать?

– Я буду убирать дом.

– Одна?

– Нет. Утром я позвонила маме. Она выехала в аэропорт еще до того, как мы закончили разговор. Так что она скоро приедет. Майя с Дарреном тоже в пути.

Тео уставился на меня круглыми глазами, и я не могла понять, зол он или благодарен. Вероятно, ему стыдно, что все увидят дом в таком состоянии или узнают о поведении его матери. В любом случае переживет: мне нужно подкрепление.

– Что я скажу маме? – спросил он.

– Мне все равно, что ты ей скажешь. Просто держи ее от меня подальше.

Майя привезла два огромных пакета, набитых чистящими средствами и тряпками. Чуть позже приехала мама с чемоданчиком, в котором лежала только удобная рабочая одежда и пара сверхпрочных резиновых перчаток. Майя всех обеспечила перчатками, но мама предпочла свои собственные. Эти двое сразу же поладили.

Мы трудились все выходные, и к вечеру воскресенья дом изменился до неузнаваемости: хлам уложили в коробки, которые убрали в гараж, Даррен докрасил плинтуса, я развесила наши картины в рамках, старую комнату Джослин превратили в уютную спальню для гостей, а комната Августы теперь стала нашей собственной. Я специально оставила фотографии семьи Тео, висящие по всему дому, а также всякие дорогие сердцу вещицы, вроде сервизов бабушки или кожаного кресла дедушки. Это кресло по-прежнему стояло в углу оранжереи, на любимом месте Джима, рядом с бюро из красного дерева с его записными книжками и древними журналами по садоводству. Помню, как я сидела на полу и, просматривая статью пятидесятилетней давности о нарциссах, решила зимой их высадить, чтобы весной зацвели. И с улыбкой поймала себя на том, что строю планы.

Выходные были подытожены поздним воскресным обедом, который Тео приготовил в знак благодарности, и когда мы впятером сели за стол, я поняла: наши старания не только восстановили дом физически, но и заполнили его ощущением домашнего уюта – такого, который создается не самим местом, а людьми в нем.

В понедельник утром мы с Тео отправились на работу и оставили мою маму отдыхать дома. Около трех она позвонила мне и первым делом сказала: «Все в порядке», что не предвещало ничего хорошего.

– Джослин пришла. И немного взбесилась.

– Из-за чего? – спросила я, искренне полагавшая, что Джослин придет в восторг от перемен в доме.

– Ой, не знаю, милая, она говорит нечто бессвязное. И, кажется, сильно навеселе.

– Господи Иисусе, – выдохнула я. – У тебя все в порядке?

– Ага. Просто огорошена, если честно.

Если даже моя собственная мама, которую мы часто называем Мерил Стрип из-за того, какие она умеет закатывать спектакли, огорошена выступлением Джослин, должно быть, та действительно слетела с катушек.

– Где она сейчас? – спросила я.

– Наверху. Роется в коробках. Твердит, что ее обокрали. Я сказала, что они все там, в целости и сохранности, но она не верит.

– Так. Я уже еду.

Наши матери встретились впервые, и меня охватил ужас. Я собиралась сразу же позвонить Тео, но, прежде чем успела набрать его номер, увидела, как он стремительно приближается к моему столу с быстро багровеющим лицом.

– Только что звонила мама, – сказал он.

– Ага, моя тоже.

К тому времени, как мы добрались домой, Джослин составила список всех вещей, которые, по ее мнению, были украдены. Чтобы развеять ее опасения, нам пришлось вытряхнуть все коробки, пока не отыскался каждый предмет. Разумеется, таким образом она лишь хотела вернуть контроль над нами, но мы не стали возражать. Затем она принялась нервно кружить по дому, молча подыскивая новую цель для нападок и то и дело бормоча себе под нос: «Все не так».

– Мы вернем все на место, когда съедем, – сказала я. – Это только временно.

Джослин смерила меня скептическим взглядом с ног до головы.

– Ты!.. Тебе обязательно надо было все менять?

– Мама, – вмешался Тео, – она не виновата. Я думал, тебе понравится, что в доме навели порядок.

– Она тебе не подходит, Теодор.

– Хватит! – отрезал Тео.

Но Джослин его не слушала, она уставилась на картины, которые я повесила.

– Я не разрешала это вешать. Сними их немедленно!

– Нет, – возразил Тео.

– Сними их! – закричала она.

– Лучше иди домой, мама. Я не могу разговаривать с тобой, когда ты в таком состоянии.

Без предупреждения Джослин кинулась к картине, чтобы ее снять, и оттолкнула вставшего на пути Тео. Он отступил и ударился ногой о стол.

– Я СКАЗАЛ, ИДИ ДОМОЙ! – заорал Тео.

– Я ДОМА! – взревела она, подобно капризному ребенку.

– Если ты не уйдешь, прямо сейчас, то уйду я. И никогда не вернусь.

И вот опять: страх потерять сына – единственное, что держало Джослин в узде. И пусть шантаж – в корне ненормальная тактика, она работала. Джослин отправилась домой, а на следующий день, когда Тео ее навестил, принялась рассыпаться в извинениях за свое поведение. Тео сказал, что мы останемся – мы слишком много трудились над домом, чтобы теперь уехать, – но пригрозил расторгнуть наше соглашение, если подобное повторится.

После произошедшего Джослин не лезла на рожон, и несколько месяцев в доме царил относительный мир. Наконец установили душ, а зияющую дыру в ванной заложили плиткой. Одна за другой проблемы решались, хотя постоянно возникали новые. Джослин велела нам самим за все платить, а потом выставить ей счет, на что мы согласились. Медленно, но верно мы обживались на новом месте.

Я оказалась права насчет занозы: через несколько недель после происшествия я по-прежнему чувствовала под кожей нечто инородное. Я перепробовала практически все народные средства, чтобы это вытащить: ковырялась в пальце иглой и пинцетом, обматывала его скотчем, который через полчаса отрывала, даже замачивала палец в соде. Ничего не помогало, заноза вошла глубоко. Я собиралась записаться к врачу, но все никак