Где падают звезды - Седрик Сапен-Дефур
Эти возвращения в прошлое были радостными, но они нам не лгали: возвращаясь к знакомым местам, видишь, как меняешься, сталкиваешься с ограничениями и потерями. Каждый раз в воскресенье ты без труда возвращалась в клинику, потому что здесь ты движешься вперед. Но эти разрешения сыграли свою роль, напомнив пациенту, что жизнь не будет вечно проходить по адресу Грезиводан, авеню Маки, 10. Ведь команды знают, как бы это ни было удивительно для честных людей, что для некоторых сломленных вечно жить в заботах – искушение, соблазн. При первом же испуге мы нажимаем красную кнопку, и каждое утро твою постель заправляют.
Вчера они подтвердили то, что предполагали. 24 марта твоя полная госпитализация подойдет к концу. У тебя будет неделя отпуска, они называют это терапевтическим окном, мы же распахнем его настежь. С 3 апреля начнется дневной стационар, похожие процедуры, но уже не в 117-й палате. Ты радуешься этой перспективе и одновременно дрожишь от страха. Ты подтвердила им, что хочешь, чтобы этот дневной стационар был в той же клинике. Идея проходить процедуры у нас тебе поначалу нравилась, но здесь команды знают всю твою историю, и, хотя скоро пойдет твой восьмой месяц, ты чувствуешь себя в этих белых стенах более нейтрально, чем в нашей горной деревушке, где все находит отклик.
Я подыскиваю временное жилье в Гренобле. Жить в Доме вдвоем не имеет смысла, все страницы должны быть перевернуты. Давид, Кристоф, Северин мне помогают, но их предложения слишком добры. Я просматриваю объявления, цены здесь заоблачные.
В Доме – Жером. Парень приехал в Гренобль лечить свои ОКР, советует мне попробовать социальные сети. Я пишу свою просьбу примерно в восемь вечера. Это самое подходящее время, люди поужинали и больше ничем не заняты. Около десяти вечера мне отвечает Марианна, мы не друзья ни здесь, ни где-либо еще. «Это мое настоящее имя», – подчеркивает она. Если захотим, она одолжит нам свою квартиру. Она добавляет, что жить там легко и лифт работает. Ее слова меня тронули. Мы договорились о встрече.
Д+202
В среду я встретился с Марианной. Это дама ростом метр пятьдесят шесть, подвижная, с сияющими глазами. Кажется, она всегда весела. Есть такие люди, у которых улыбка – их естественное состояние, зато их «фото на документы» выглядит неестественно. Она открыла мне дверь, мы посмеялись над этим свиданием «вслепую» и расцеловались как старые друзья. У нее взгляд человека, познавшего несчастья, свои или чужие, и знающего цену счастью. Тяжелая жизнь делает человека мягким и приветливым, в стиле рок-н-ролл. Через три недели она отправляется в путешествие на мотоцикле по афганским трассам, где, я уверен, она не побоится ночевать под открытым небом. Незнакомец, будь он из интернета или человек в паколе[81], ее нисколько не пугает.
Ее квартира похожа на хозяйку: светлая, украшенная растениями и избавленная от всего лишнего. Из окон открывается вид на Бастилию и невысокие холмы, по которым хорошо бегать. Квартира в самом центре Гренобля, но кажется мне жилищем отшельника. Паркет скрипит, как лес ночью. Мелкие предметы и настоящие ковры говорят мне, что Марианна уезжает не впервые. Она провела для меня экскурсию, я даже не смутился, так это было естественно, все в этом месте говорило со мной, включая невидимые энергии. Она извинилась, что нет парковочного места, и выразила опасение, как бы я не подумал, что она делает это, чтобы заставить нас присматривать за ее кошкой Лулу. Это прозвище подходило кошке как нельзя лучше. Кошка увидела меня и спряталась, как все животные. Мы выпили кофе. У нее кофеварка с перколятором. То, как человек готовит кофе, многое говорит о его взгляде на жизнь. Либо это кофейник, заполненный весь день одним и тем же напитком, – это удобно, либо ты протыкаешь алюминиевую капсулу – это быстро. Либо каждая чашка занимает столько времени, сколько мы хотим ей уделить. Мы говорили о природе, о вышедшем из берегов Изере и о несчастных случаях в жизни. Я смотрел на ее сто пятьдесят шесть сантиметров и думал, что передо мной великая женщина. А рост не имеет значения.
Мы обнялись на прощание, я не знаю, кому из нас двоих простая искренность этого жеста принесла больше пользы. Я вышел из тринадцатой квартиры бесконечно счастливым. От того, что нашел место, но еще больше от того, что среди всеобщей серости увидел человека, словно подсвеченного. Когда веришь в человечество, возможно, у тебя больше шансов случайно встретить другого верующего.
В это субботнее утро мы возвращаемся туда вместе. Мы идем, тесно прижавшись друг к другу, – мы всегда так ходим, с самого начала; однажды вечером в Лионе Ромен смеялся: «У вас будто одна куртка на двоих!» Трамвайная остановка «Эльзас-Лотарингия» находится в пяти минутах ходьбы от квартиры, а линия идет прямо к клинике. Это и далеко и близко одновременно, как и должно быть. Ты входишь в здание и совсем не выглядишь обеспокоенной, тебе нравятся старая сторожка и терракотовая плитка на полу. Ты настаиваешь на том, чтобы мы поднялись по лестнице.
С Марианной вы обнимаетесь и плачете, каждая о своем. Она тебе все показывает, Лулу предпочитает тебя мне, и вместе с Андре, спутником Марианны, мы слышим ваш смех из комнаты, которая будет нашей. Вы хохочете как две старые подружки из интерната. Твой смех – это то, что подходит тебе больше всего. Андре рассказывает мне о сернах и бесснежной зиме. В этой квартире несчастный случай не занимает все пространство, и я спешу внести в нее свои сумки.
Уходя, мы все крепко обнимаемся. Мы говорим им спасибо. Для этого слова существует только один уровень, оно одинаково подходит и для их поступка, и для хлебного багета.
Ты выходишь из здания и разглядываешь большую дверь. А через пару минут будешь разглядывать Изер или полет опавшего листа. Мне бесконечно нравится, как ты это делаешь: ты принимаешь все, что с тобой происходит. Без порядка и классификации, без спешки и лени. Мы только что получили один из величайших подарков в мире,
