Плавучие гнезда - Полина Максимова

– Соня, как хорошо ты посадила деревья! Они держатся, – тихо сказала Анна.

– Только все наши кормушки унесло, – ответила я.

Петр обнял жену за плечи. Я встретилась взглядом со Львом в наших едва заметных отражениях в окне. Мимо пронеслось что-то большое и белое, похожее на призрака, может быть, пакет, где-то что-то грохнуло. Мы вздрогнули.

– Верно. Как жалко, – добавила Анна.

Убедившись, что река еще держится в своих берегах, мы вернулись за стол. Но остывшее и подсохшее мясо застревало в горле, приятное волнение сменилось тревожностью, страхом реальной опасности. Я чувствовала его в своем стейке – гормон страха, который выбрасывается внутри животного за секунду до убийства. Я чувствовала этот страх внутри себя, он прилипал к моим зубам, он был железным на вкус. Хотелось напиться и не слышать шум с улицы, не думать о том, что это только начало. Лев тоже налил себе вина – не выдержал. А я все давилась своим долгожданным куском мяса. Плотью нашего брака.

В последний раз мясо я ела с Володей. Это был вечер, когда я потеряла свое обручальное кольцо. Он часто приезжал в город к своей дочери Маремьяне – они с матерью теперь жили в Мурманске. Маша училась здесь в школе, а затем поступила в университет на мою кафедру. Когда я стала ее преподавательницей, то встречались мы с Володей в основном под предлогом обсудить ее учебу.

До встречи со Львом я приглашала Володю к себе, но потом мы стали спать в одном и том же дешевом отеле. Встречались в холле, регистрировались, поднимались в свой номер, я скидывала свою одежду и помогала ему раздеться. Не такой уж он был и старый, просто нерасторопный. Он лысел и толстел, но его тело всегда оставалось для меня родным и желанным. Я замечала новые пятна и наросты на его коже, новые седые волосы на голове и груди. Новые тревожащие его мысли и невысказанные слова.

После секса мы всегда обсуждали его дочь, и потом мне было ужасно стыдно смотреть ей в его глаза.

– Думаешь, она знает про нас? – спрашивала я.

– Не должна.

– А твоя жена ушла из-за меня? – Я надеялась, что да.

Мы были как два призрака. Между нами тянулась невидимая никому связь, и иногда я не могла доказать даже себе самой, что мы настоящие, оба из плоти и крови, и мы были здесь на этой смятой постели. Вот же она – мокрые от нашего пота простыни, и на подушке остались мои волосы.

Сидя голой спиной ко мне и натягивая носки, он сказал:

– Не из-за тебя.

Потому что нас не существует. Этого всего не существует.

В тот вечер, когда я потеряла обручальное кольцо, я пригласила Володю поужинать в ресторане. Я, как всегда, заказала оленину с кровью, он взял луковый суп и был очень молчалив. Оленина таяла во рту, но из-за волнения я смогла съесть всего пару кусочков. Остальное я раздергала на тарелке на тонкие волокна. Потом я сказала:

– Я была беременна от тебя. Но потеряла ребенка. Помнишь, я приезжала в Ловозеро? Когда ты встретил нас с мамой после охоты. Мы настреляли куропаток. Тогда я была еще беременна. А потом я приезжала после выкидыша. И тогда мы с мамой снова пошли на охоту, но мы ни в кого не стреляли. Мы… Прощались с моим ребенком. Мы сидели и пили клюковку. А потом к нам вышли два невероятно красивых и гордых оленя. У них были такие прямые длинные шеи и задранные подбородки. Тяжелые рога тянули их головы назад, и от этого они выглядели какими-то слишком сказочными, слишком прекрасными, будто не из этого мира. Мама, конечно же, начала говорить, что это папины олени, которые вышли посмотреть, как мы тут без него справляемся. Она говорила, что это на удачу, папа отправил их, чтобы они передали нам от него привет…

Когда я закончила, то сильно разнервничалась, все снимала и надевала на палец свое обручальное кольцо. А Володя даже не посмотрел на меня, только поджал губы. Он завис над своей тарелкой, будто я сказала какое-то стоп-слово или нажала на паузу. Вдруг его взгляд совсем померк, укатился куда-то вовнутрь. Володю вырвало в тарелку с супом, и его тело стало скатываться со стула. Я вскочила в своем неуместно нарядном черном платье с глубоким декольте и побежала ловить своего любовника. Он рухнул на пол, схватившись за мое платье. Жемчужинка от моего бандо оторвалась и поскакала под стол.

Я кричала про скорую, вокруг нас уже засуетились официанты, кто-то распахнул Володе рубашку и стал делать массаж сердца, а я только мешалась, поэтому села обратно за стол. Рядом с ножом лежало мое кольцо, я заметила это, но руки так дрожали, что я не смогла надеть его обратно. В нос ударял запах убитого оленя, его раздерганные кусочки заветривались на тарелке. Из носа пошла кровь. Я сидела, склонившись над оленем, кровь падала на мясо. Это был какой-то сплошной кошмар. Володя умирал, и я умирала тоже. По крайней мере мне так казалось.

Но тем вечером никто не умер. Володю увезли на скорой. Я дала бригаде телефон его дочери и вызвала себе такси. Меня хотели забрать вместе с ним, я была вся в крови, но я убедила врачей, что все со мной нормально, хотя, конечно, нормальным не было ничего. Когда я доехала до дома, то купила бутылку воды и вина в круглосуточном магазине. Я умылась прямо на улице, чтобы Лев не увидел кровь и слезы, но домой не пошла.

Я села на скамейку во дворе и стала пить вино.

Сердечный приступ в ресторане – какая банальность. Я просто королева дешевой драмы, довела своего любовника.

Я сидела перед муралом с северным оленем. По саамской легенде этот олень показал людям, которые жили в тени от сопки, что можно жить по-другому, что можно каждый день видеть солнце, всего лишь перейдя на другую сторону. Я думала, как бы мне перейти на ту сторону сопки, где всегда светит солнце. Пока внутри и снаружи была одна сплошная полярная ночь.

Петр

Бар «Ной» был покрупнее, а значит, клиентов для заправки здесь побольше, чем в баре в центре города, где теперь работал Лев. В полумраке зала я всматривался в лица посетителей. Мне хотелось назвать их прихожанами. На стенах здесь висели картины с сюжетами о Всемирном потопе и Ноевом ковчеге. Забавно, что на одной из фресок вместо пар животных художник изобразил семьи: лев и львица со своими