На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

— Да, олени любят ходить по своим следам, — подтвердил Тэранго.

Пока Захар с Тэранго долбили лунки, вычищали их от мелкого ледяного крошева, медленно вытаскивали сеть, стряхивая с них наросший ржавый ил, выпутывали щук, олени отдыхали, улегшись на снегу.

— Демьяну щук привезем, я думаю, не откажется, — Захар, попыхивая папиросой, ловко выпутывал очередную щуку. Выпутав рыбину, он отбрасывал ее подальше от полыньи. Вот уже несколько больших щук подпрыгивают, будто пытаясь освободиться от налипшего снега.

— Он будет рад, семья у него большая, — согласился Тэранго.

Захар аккуратно складывал сеть на расчищенную от снега площадку рядом с полыньей: выпутает очередную щуку, расправит сеть, уложит поплавки к поплавкам, грузила к грузилам. «Все, как и мы, делает», — подумал Тэранго. Вот и сеть закончилась.

— Присмотри за сетью, — коротко сказал Захар, а сам ушел к дальней лунке, из которой торчала тычка.

Сеть с легким шелестением уходила в воду виток за витком. Только изредка приходилось Тэранго поправлять, когда ячея сети зацеплялась за вмерзшую льдинку у проруби. Захар отвязал веревку от сети, начал ловко сматывать ее на локоть; набросил смерзшиеся витки на ручку пешни.

— На обратном пути проверю, — сказал он.

Олени, привыкшие ходить по натоптанному маршруту от дома до места рыбалки и обратно, заупрямились, не изъявляя желания идти вперед по нетронутому снегу, то и дело пытаясь повернуть на свой след. Захар спешился, достал хлеба из сумки, покормил оленей, что-то пошептал вожаку на ухо, взял его под уздцы и повел по направлению к дальнему берегу. Нужно было показать вожаку, что дальше привычной дороги не будет. Через какое-то время каюр, уверовав, что надоумил оленей, сел в нарту, но вожак упрямо попытался повернуть назад. Здесь понадобилось умение, и Захар умело и настойчиво хореем поправил вожака. Тот, недовольно фыркнув, повернул в другую сторону, но и с этой стороны почувствовал тычок хореем. Повиляв, наконец-то след нарты выровнялся и олени побежали, набирая ход, ощущая под копытами ледяную твердь.

Вышли к берегу. Олени тут же зарылись в снег чуть не под брюхо. Преодолев околобереговые снежные наверти, вошли в сосновый бор, где снега было гораздо меньше. Отдышавшись, олени начали копытить, разгребая рыхлый снег.

— Учуяли ягель, — Захар в стороне от нарты ногой растолкал снег, поставил в углубление мешок с рыбой. — Нам тоже нужно поесть, — сказал он, кивнув на оленей. — Заночуем здесь.

Пока Тэранго разводил костер, Захар выстрогал две палочки из березы. Краем глаза видел Тэранго, как подошел Захар к низким березкам, росшим на краю гривы кустом, как потрогал рукой молодую темную кору; краем уха услышал он тихий шепот. И только потом срезал ножом нужную ветку, выстрогал из нее две палочки. На снегу распластал щуку поменьше, приготовил для запекания на костре. С подветренной стороны он воткнул заостренный конец в мох так, чтобы куски рыбы получали достаточно тепла; нарезал хлеба, достал из берестяного туеска приготовленное женой лосиное мясо. Тэранго же занялся чаем: набил с горкой снега в видавший виды медный чайник, приобретший стойкий цвет сажи; повесил его над костром.

Пока шипел чайник, выдавливая из себя густой пар, пока суетился вокруг костра Захар, выискивая место без дыма, Тэранго принес несколько охапок сосновых лап, выстелил ими место, вытоптанное в снегу. Темень уже давно сомкнулась над сосновыми кронами: легко кружили снежинки в огненных отблесках щедрого на тепло и свет костра, все убыстряя свой танец. Кружил надоедливый дым, выедая глаза своей горечью.

— Завтра, однако, забуранит, — сказал Захар.

— Да-а-а, — протянул Тэранго, — мотается дым, как собачий хвост.

— Ничего, я уже бывал у Демьяна, дорогу найдем. Нам главное через болото пройти, а там за гривами след Демьяна должен быть, он на ручье мордушки ставит, а краем бора — капканы на соболя.

— Болото плохое, живуны везде, олени не пойдут, — задумчиво произнес Тэранго, — обходить придется.

— Далеко обходить будем, под самой гривой, — согласился Захар.

Краем болота, вдоль лесной каймы, именно там, где нужно идти, чтобы не сбиться, чтобы не потерять хоть какие-то ориентиры, образовались глубокие снежные надувы. Захар пытался направить оленей через болото. Так-то и направление не потеряешь — иди супротив ветра, и даже путь сократишь. Но олени, почуяв мягкое и зыбкое под копытами, отказывались идти, словно чуяли опасность. Захар умом понимал, что болото это не топкое и опасности никакой нет, но то он знал, а оленям не втемяшишь: они живут своим умом.

Различить что-либо в этой белой пелене было совершенно невозможно: сплошная заметь окружила путников, словно обняла плотным покрывалом. Полагаясь лишь на свое почти звериное чутье, Захар направлял оленей вперед. Они, постоянно поматывая головами и встряхивая налипающий снег, брели совсем нерезвым шагом. Олени шли тяжело, утопая в снегу под самое брюхо, шли шагом. И, когда передняя упряжка останавливалась, а олени, тяжело дыша, начинали жадно хватать снег, вперед выходила нарта, шедшая вслед, чтобы протаптывать дорогу. Менялись часто. Лишь только приблизившись к гриве на короткое расстояние или в редкие мгновения, когда ветер утихал, прорывались очертания нависающих крон вековых сосен. Звук едва ли улетал дальше нескольких шагов, уносимый ветром и гасимый плотной пеленой стелящегося снега. Захар прикрикнул на оленей, но голос его увяз в круговерти. Снова он попытался направить оленей через болото. На этот раз они послушно побрели в дремучую непроглядную заверть. Поравнялся Тэранго.

— Тут болото уже твердое! — крикнул ему Захар.

— И снег на чистом месте не такой глубокий.

Тэранго направил свою упряжку в белую мглу, Захар пристроился вслед.

Резвее взяли олени, каюры, сгорбившись, отвернули мокрые лица от встречного ветра. Только редкое хорканье вожака напоминало Тэранго о том, что мир вокруг не исчез и что в этой снежной круговерти, где не видно границы между землей и небом, он не один. «Вот так когда-то спутал пути земные и небесные великий шаман Абчи, вот так и уходят люди в небесные пределы», — думал Тэранго. Долго шли встречь ветру и напору секущего снега. Вдруг он почувствовал, что ветер утих, не так больно сечет снежная крупа, показалась низкая корявая сосенка, потом другая. Тэранго придержал оленей. Они с готовностью остановились и тут же начали хватать снег.

— Устали олени, — подъехал вплотную Захар.

— Устали… Мы перешли через болото. Дальше ты иди вперед. Ты знаешь дорогу, — ответил Тэранго, вытирая теплой ладошкой мокрое лицо.

— Сейчас поднимемся на высокую гриву — там ягель хороший, там и отдохнем.

— Чаю охота, — поддержал друга Тэранго.

Захар тронул вожака хореем, и тот нехотя натянул кожаную шлею, нарты бесшумно