Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

– Вы господин Чэ? – первым заговорил мужчина с черными волосами.

– А?

Вонён застыл с приоткрытым ртом. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Из него вырывались лишь странные сиплые звуки. Он стоял и кряхтел так, пока судорожно пытался вспомнить лицо этого человека. Последний раз, когда они виделись, волосы у него были почти совсем седые, поэтому сразу его он и не узнал. Теперь же густые локоны были настолько черными, что в них словно не пробивался ни один луч света.

Помолодевший мужчина заметил взгляд Вонёна и провел рукой по макушке.

– А, волосы? Покрасил.

Рядом стояла женщина. Она вежливо склонила голову в знак приветствия. Волосы ее стали длиннее, но по-прежнему были собраны в аккуратный хвост. Разве что завязаны были теперь не так туго, как прежде.

– З-здравствуйте. Я… то есть… – запинался Вонён. Его взгляд беспокойно метался в поисках того, на чем остановиться, и в итоге замер на носках его ботинок. Почему он не предположил, что может встретить их здесь? Он почувствовал себя жалко.

– Не надо, – заговорила мама Чхэи. Ее взгляд задержался на фотографии дочери, после чего она глубоко вздохнула. – Можете ничего говорить. Мы дадим вам время попрощаться спокойно. Пойдем, дорогой.

Она потянула мужа за рукав, и они направились к выходу. Вонён ошеломленно смотрел им вслед. В ушах стоял звон, будто его сильно ударили по затылку.

«Почему? Почему из всех дней именно сегодня?» – один и тот же вопрос крутился у него в голове. Вывод мог быть только один: «А если это Чхэи специально позвала меня, чтобы я встретился с ее родителями?»

Как только он достиг этой мысли, резко прижал букет к груди и бросился за ними. По плитке громко застучали каблуки его ботинок.

Не упустил ли он их? Вонён и не помнил, когда в последний раз так бегал. Пробежал-то всего ничего, а дыхание уже сбилось, сердце колотилось где-то под самым горлом. Но останавливаться было нельзя. Нельзя дать им уйти, так и не поговорив. Он заметил супругов – они направлялись к парковке – и выкрикнул:

– Стойте! Подождите!

Они остановились и оглянулись. Горло у Вонёна разрывалось от боли, но он не сбавлял хода, пока не нагнал их. Он добежал и согнулся пополам, тяжело хватая ртом воздух.

– Вы чего? Что с вами? – удивленно спросил папа Чхэи, оглядывая его с головы до ног. И неудивительно, вид у Вонёна был так себе: исхудавший, с мертвенно-бледным лицом, тяжело дышащий, словно только что пробежал марафон. Мужчина указал на скамейку неподалеку: – Присядьте, что ли.

– Мне… мне кое-что… нужно вам сказать… – прохрипел Вонён, мотая головой и пытаясь отмахнуться. Горло пересохло, в него будто насыпали песка, и оно вот-вот должно было треснуть, как иссохшая почва. Он с усилием сглотнул слюну, что еще оставалась у него на языке, чтобы хоть немного смочить связки. Иначе он просто не смог бы говорить.

– Да присядьте же! – На этот раз вмешалась женщина.

Она схватила его за руку и усадила на скамейку. Ее супруг достал из сумки бутылку воды, открутил крышку и протянул Вонёну. Тот, упираясь руками в колени, все еще пытался отдышаться. Мама Чхэи присела рядом и вложила бутылку ему в руку.

– Выпейте воды сначала. Так можно и угробить себя.

Он, больше ничего не слыша, жадно прильнул губами к горлышку бутылки. Холодная струя скатилась по пересохшему горлу и будто остудила самое сердце. Боль в груди немного отступила, и Вонён сделал еще один глоток. Вернув бутылку женщине, он выдохнул:

– Спасибо. Большое.

– И все-таки, – папа девочки опустился на скамейку рядом с женой, – что такого важного вы хотели сказать, раз так неслись за нами?

– Я… Это… – Вода промочила горло, дыхание выровнялось, но он по-прежнему запинался. В него вцепились две пары глаз. Хотелось убежать обратно, но отступать больше было некуда. Он с трудом разомкнул губы: – Простите меня.

Супруги переглянулись, затем снова посмотрели на него. По их лицам было видно, что они не знали, как реагировать на эти слова.

Вонён, поднялся со скамейки на дрожащие ноги. Он склонился в глубоком поклоне и более твердым голосом повторил:

– Я прошу у вас прощения. Я так уверенно обещал, что смогу спасти Чхэи, а в итоге оставил вам рану, которую теперь никогда не залечить. Простите меня, если сможете. Мне искренне жаль.

Он склонился еще ниже и закрыл глаза, решив для себя, что, если они встанут и уйдут, он так и останется стоять.

– Чхэи много о вас рассказывала. – В мягком голосе женщины не было ничего из того, что можно было бы ожидать – ни снисходительного прощения, ни отвержения его извинений. Что-то неясное.

Вонён приподнял голову и сразу встретился взглядом с папой Чхэи. Растерянный, он опустил взгляд и застыл в странной полупозе – и не кланялся, и ровно не стоял.

– Она говорила, что вы хороший человек, – сказал мужчина.

Заслышав эти слова, Вонён распрямился. Он не понимал: это значило, что они приняли его извинения или нет? Все происходящее казалось странным, чужим. В этом непонимании он глазел на родителей девочки. Ее отец, глядя куда-то вдаль, на горы, снова заговорил:

– Мы думали, что вы холодный и черствый. Но дочка твердила, что мы ошибаемся. Пожалуй, она была права. Оказывается, вы гораздо лучше, чем мы думали. Поэтому и сердиться не можем.

Его жена будто хотела что-то добавить, но прикусила губу. Что-то переполняло ее изнутри. Когда заговорила, голос заметно дрожал, будто она едва сдерживала слезы:

– Сказать, что мы совсем не злимся на вас, было бы неправдой. На следующий день после операции у нее ведь день рождения должен был быть. Как назло.

Вонён ссутулился, плечи вдруг сами собой опустились.

– После смерти Чхэи какое-то время мы и правда вас винили. Нужно было найти хоть кого-то виноватого в том, что она умерла. Иначе вынести ее смерть было просто невозможно.

Плечи Вонёна повисли еще сильнее. Он правда надеялся на то, что его так легко простят? Смешно. А может, прощения для него и вовсе быть не могло. Наверное, ему до конца жизни придется замаливать свою вину. Он обеими руками показал на себя:

– Нет, я правда виноват. Если бы я с самого начала не был таким алчным…

– Нет, – перебила его женщина. – Все не так. Чхэи умерла еще до начала операции. Это не ваша вина. – Она впилась зубами в губу. – Поэтому мы не стали ввязываться в разборки с «ЧЭмпионМед». Так что вы можете больше не бегать за нами. С нашей