Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

И только теперь Вонён вспомнил: именно поэтому супругов не было тогда, на встрече с семьями умерших.

– Мне не нужно, чтобы вы меня как-то официально прощали, ничего такого. Я правда чувствую, что виноват.

– Мы тоже про себя так думаем. Поэтому у нас нет права ни винить вас, ни прощать. Чхэи умерла не с тем сердцем, что досталось ей от нас. Но с тем, что провело рядом с нами всю ее жизнь.

Вонён резко поднял глаза:

– Не от вас?

– Мы ее удочерили, сразу после ее рождения, – пояснил муж таким голосом, будто говорил о чем-то обыденном. Он задумчиво потер колени.

Мама Чхэи опустила голову.

– Она всегда молилась, чтобы бог освободил ее. Может быть, в последний день рождения ее молитва и была услышана. Ей подарили свободу. Так мы думаем.

Вонён потерял дар речи. Как бы то ни было, эти люди подарили ему не прощение, а нечто гораздо большее. От этой мысли сердце наполнилось благодарностью к ним.

– Белые тюльпаны, – сказал вдруг папа Чхэи и поднял цветы, что Вонён оставил на скамейке.

– А, точно. Мне показалось, что они похожи на Чхэи. – Он будто и впрямь уловил отблеск глаз девочки в лепестках цветка. – К тому же говорят, что на языке цветов белые тюльпаны означают «приношу извинения».

Женщина забрала букет у мужа и поднесла к лицу, вдыхая аромат.

– Есть еще и другое значение – прощение. Чхэи понравилось бы. У нее любимый цветок был тюльпан. Вы знали об этом?

– Честно говоря, нет. Но, когда я очнулся в больнице, в руке было зажато это.

Он достал из визитницы припрятанную поделку из салфетки и протянул ее женщине. Та взглянула на нее, и ее лицо тут же изменилось. Казалось, она вот-вот расплачется. Она протянула салфетку мужу, и тот тоже невольно втянул воздух.

– Это же… тюльпан. Бумажный.

– Я не знаю, откуда он у меня и кто мог его дать. Я был в коме. Кто бы стал такое оставлять в моей ладони? Ничего не понимаю. – Вонён замялся, не зная, стоит ли продолжать. На губах появилась слабая усмешка. Он ведь и правда верил в такую нереалистичную догадку. Ни с кем ей не делился. Однако родителям девочки почему-то решил рассказать. – Мне даже думалось, что Чхэи могла мне его подарить. Глупость, конечно.

Женщина прижала ладонь к губам. Она смотрела на цветок круглыми от удивления глазами, и по щекам катились слезы.

– Кажется, это правда она. Это я научила Чхэи складывать тюльпаны из салфеток.

Мама девочки не смогла продолжить и, всхлипывая, уткнулась лицом в грудь мужа. Тот обнял ее и шепнул:

– Все хорошо.

Вонёну потребовалось время, чтобы осмыслить сказанное. Растерянный, он стоял молча, пока мужчина не вернул ему бумажный цветок.

– С самого детства Чхэи часто лежала в больнице, в школу почти не ходила, – начал он. – Расстраивалась, что не могла, как остальные дети, делать поделки из бумаги. Вот ее мама и научила складывать тюльпаны из салфеток. Она повзрослела, но все равно, когда было скучно, брала коробку салфеток и сидела, складывая их одну за другой. Тюльпаны она любила больше всего. Иногда за один день могла израсходовать целую пачку. Не знаю, как это объяснить, но, похоже, Чхэи и правда оставила его вам. В подарок.

Вонён какое-то время неподвижно смотрел на бумажный тюльпан, а затем сжал его в ладони. Чувствуя кожей тисненую поверхность салфетки, он вдруг, сам от себя не ожидав, произнес:

– Это значит, что Чхэи простила меня?

Женщина, все еще всхлипывая, отняла лицо от груди мужа. Тот достал из кармана носовой платок, осторожно вытер ее влажные щеки и тихо сказал:

– У белого тюльпана много значений. Воспоминание, а еще…

– Новое начало. Как у нас, например, – закончила за него мама Чхэи, поглаживая цветы.

Муж взял ее ладонь в свою и положил на округлившийся живот. Даже при таком худощавом телосложении женщины нельзя было не заметить, как он выпирал под одеждой. Вонён не мог отвести взгляда от беременной.

– Врачи говорили, что я никогда не смогу родить сама. Все в больнице называли это чудом. Конечно, мне уже много лет, риски большие… Но я счастлива, что это произошло именно сейчас. Случись бы это раньше, мы, возможно, никогда бы и не встретили такую удивительную девочку, как Чхэи. Вот бы она еще хоть чуть-чуть продержалась. Она ведь так хотела маленького братика или сестренку.

Женщина всхлипнула, и муж крепче обнял ее за плечи.

– Мы сегодня пришли, чтобы сказать старшей дочери спасибо. Хотели передать ей, чтобы она не волновалась за нас, и поблагодарить за то, что послала нам малыша. Переживала, наверное, что нам будет одиноко без нее. Думаю, наша с вами встреча сегодня – тоже ее рук дело. Она хочет, чтобы и мы, и вы начали новую жизнь. – Поддерживая жену под руку, мужчина поднялся со скамейки. – Нам пора. Ей нельзя долго на холоде.

– А цветы, – женщина прижала к груди шуршащий в обертке букет, – мы оставим в ее комнате. Пусть радуют и ее, и нас. Спасибо вам.

Супруги обменялись улыбками. Теперь они будто выглядели более спокойными, полными жизни, счастливыми.

Закат подкрался незаметно и осветил фигуры родителей Чхэи мягким оранжевым светом, пока они медленно уходили прочь. Вонён смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду. Ветер легко коснулся его затылка. Он разжал ладонь и посмотрел на чуть помятый тюльпан. Потом поднял руку вверх.

Цветок, сложенный из тонкой салфетки, дрогнул от легкого порыва ветра. Ветер подул еще раз, и цветок полетел за ним. Вонён следил за его полетом к сиянию закатного солнца. Белый тюльпан то взлетал выше, то опускался вниз, но летел все дальше и дальше, к далекому небосводу.

Эпилог. Следы и…

Потрепанные ботинки оставляли белые следы на еще нетронутой поверхности снега.

В морозном воздухе разливались звуки смеха и рождественских песен. Улица сверкала новогодними огнями. Среди шумной толпы мужчина казался особенно одиноким.

Протиснувшись сквозь поток людей, он свернул с пышущей праздником улицы. Такие места были не для него. Он стряхнул с волос нападавшие на макушку снежинки и ускорил шаг. Ноги в ботинках повели его по темным, узким переулкам.

Туда, где будто кончался свет. Там уже не было ни теплых улыбок, ни веселья. Только холод и одиночество. Тревожная, колышущаяся тьма объяла его с головой. В полной тишине слышны были лишь его ритмичные шаги. Однако мужчину это не пугало, он, не останавливаясь ни на секунду, шел