Игра с нулевым счетом. Том 1 - Асами Косэки

духе, как соперники еще одним четким смэшем отправили волан прямо в центр нашей половины корта. Не успев должным образом собраться, мы с Сакаки невольно запутались: он решил уступить место мне, я – ему, ну а в итоге этот удар так и не отразил ни один из нас. Ситуация, безусловно, нанесла по нам немалый урон – в первую очередь моральный: мы с «братаном» лучше всех понимали, что до идеально отточенной ротации нам еще далеко, и, откровенно говоря, упор в парной игре делали на максимально выгодное использование собственных сильных сторон, тем самым иногда даже рассматривая себя как одиночек. Вот только позволить противникам такое заметить было равнозначно заведомому проигрышу. А проиграй мы именно по этой причине – не смогли бы больше смотреть в глаза товарищам, что поверили в наши силы и доверили отстаивать честь сборной.

– Так, не парься, – спокойно сказал мне напарник после злополучного розыгрыша. – Давай лучше поорем!

Казалось бы, Сакаки, должен переживать за матч куда сильнее меня, и тем не менее с самого начала игры все складывалось таким образом, что в основном не я помогал ему, а, наоборот, он мне.

С этой минуты я, вторя напарнику, раз за разом воинственно кричал почти с каждым новым ударом, однако все без толку – вернуться к прежнему налаженному ритму мы не сумели, а потому в итоге проиграли интервал со счетом 7:11.

– Да-а, Мидзусима, – с невеселой усмешкой произнес тренер. – Расхлябанно ты стал в двойке бить. А впрочем, пока что продолжай в том же духе и бегай побольше. Сейчас, главное, следите, чтобы вас не перегнали еще сильнее, ну а потом тебе уже станет попроще. А как станет, прорывайтесь до победного конца.

Неочевидный смысл совета господина Эбихары я уловил сразу же: с началом второй половины гейма вражеский дабл, по-видимому, решил закончить все наиболее простым способом – атакой по слабому звену, которым в силу несобранной игры сочли именно меня.

Сколько бы ударов я ни отбивал, снаряд то и дело продолжал прилетать в мою сторону. Вот только на деле это даже играло нашей паре на руку: когда наверняка знаешь, что целятся исключительно в тебя, контратаковать становится значительно проще. А уж то, что главной мишенью оказался именно я, было и вовсе отлично: несмотря на кардинально разные стили игры, в силе мы с Сакаки друг другу почти не уступали, зато в выносливости я его превосходил, а потому и выдерживать волну сконцентрированных атак мне было сравнительно проще.

Вопреки замыслу противников я вовсе не стал грушей для битья, а, напротив, изо всех сил давал отпор: их стремительные смэши и резкие плоские удары раз за разом встречались с моей энергичной отбивкой в прыжке, а подлые подставки по краю сетки отправлялись прямиком обратно по тщательно продуманной траектории – такой, по которой отразить те было наиболее тяжело. Теперь мы с напарником, как обычно и настаивал тренер, не столько придавали значение конкретной ротации, сколько сфокусировались на пробитии коронных ударов с наиболее выгодных для каждого из нас позиций. Своеобразной помощью в выполнении задачи нам служили обоюдные воодушевляющие выкрики.

Стоило нам двоим поймать четкий ритм, как мои удары перестали быть расхлябанными: в отличие от первого гейма, теперь каждый отбитый мной волан уверенно летел по идеальной траектории – не слишком высокой, но и не слишком низкой. Ну а Сакаки тем временем выжимал максимум из своей напористой манеры игры, позволив той засиять во всей красе.

Что до дабла школы Тоттори Сакаэ, в отчаянных попытках прорвать мою оборону тот чрезмерно увлекся агрессивными атаками, из-за чего начал допускать ошибки. Вероятно, именно поэтому в какой-то момент наши противники все же отказались от этой тактики – рассудили, что подобный подход сейчас приносит им больше вреда, нежели пользы.

Желая во что бы то ни стало отыграть отданные нам из-за собственных промахов очки, вражеская двойка периодически стала просить о замене волана, а с каждым новым проигранным очком, не унывая, обнадеживала и подбадривала друг друга.

Однако наш с Сакаки боевой дух оказался сильнее. 21:18. Иначе говоря, 2:0.

Едва второй гейм подошел к концу, как Сакураи, даже не дождавшись объявления судьи, звонко закричала со своего места:

– Молоде-е-ец, Сакаки!

– Реально, молодец, – согласился с ней я, легонько похлопывая напарника по пятой точке. – И это, спасибо тебе, друг.

Без его усилий победы нам было бы не видать.

– Ты че это? Мы ж братаны, как иначе?

Со скамейки за нами наблюдал Юса. По ходу матча он щедро поддерживал нас кричалками, а теперь же смотрел с легкой усмешкой, одними глазами говоря: «Вот же идиоты».

После этой двойки пришла очередь блеснуть нашему новому топ-сину, Мацуде. И он действительно блеснул – всухую разгромил соперника, тем самым ни на миг не заставив своих болельщиков побеспокоиться, заработав дня нашей команды последнюю победу в раунде.

«Ну, хоть один из вас не идиот, и слава богу», – похвалил его Юса.

Итак, таким образом в третий раунд – четвертьфинал – мы продвинулись без проблем.

Примечательными в нашей сегодняшней игре были не только неожиданно ревностная отдача Сакаки в двойке, но и убийственно-холодная сдержанность Мацуды – в основном составе он буквально заново расцвел и теперь завершил всю свою одиночку за какие-то жалкие двадцать минут, ни в одном гейме не позволив сопернику набрать больше четырнадцати очков. Это был уже не тот Мацуда, что месяц-другой назад тихо предавался унынию в клубной комнате – нет, это был старый добрый Мацуда, который одним своим видом внушал товарищам ощущение надежности и стабильности. Глядя на его невозмутимое спокойствие и впечатляющую силу, нельзя было даже догадаться, что на Интерхае он выступал впервые.

«Но вот сегодня, — думал я, в ожидании своей очереди сидя на скамейке на следующий день, – все будет далеко не так просто».

Первый противник – бывалая команда старшей школы Хирая́ма.

В числе вражеских синов – опытный парень (над ним я ни разу не смог одержать победу во времена средней школы, а он, в свою очередь, во время нашей последней официальной игры резонно посоветовал мне не мучиться и сдаться) – чемпион одиночного разряда нашей префектуры Канагава, Сёго Мисаки. Впрочем, он, наверное, уже едва ли помнил о наших сражениях. По крайней мере, так мне казалось.

Мисаки начал заниматься бадминтоном в шесть лет и уже тогда проявил выдающийся талант, по праву не оставшийся незамеченным. Акира говорил, мол, если бы не существование Кэнто Юсы – всеослепляющей звезды и кумира, который, будучи на год старше Мисаки, перетянул