Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Полегче с ним. Он сам сдался. – И скрылся в соседней комнате.

Один помощник двинул Ичхолю кулаком в лицо, так что он чуть не завалился в сторону, но второй помощник схватил его за воротник и треснул с другой стороны, заставив качнуться вперед, и тут третий подтянул его к себе и ударил снизу коленом. Ичхоль плашмя упал назад.

– Ну ты и слабак! Какой из тебя коммунист?!

Нос и рот Ичхоля были разбиты, лицо превратилось в кровавое месиво. Некоторое время помощники-корейцы били и колотили его, а потом, раздев до трусов, усадили на стул перед столом. Пришел Ямасита и взял у него показания. К вечеру расследование оказалось в целом завершено, а на следующий день была вызвана Хан Ёок. Она дала пояснения до обеда, но просидела прождала в участке до окончания рабочего дня. Заранее обговоренные показания супругов совпали, да и допрос Ичхоля прошел гладко, поэтому Хан Ёок смогла вернуться домой. Ранее уже были допрошены важные подозреваемые, а кроме того, арестованы почти все члены организации некоего представителя Коминтерна Квона, так что оставалось лишь по месту и времени состыковать с полученными сведениями действия Ичхоля и его жены в качестве связных. Смерть Пан Учхана во время допроса помешала выявить широкие системные связи рабочих Ёндынпхо. С самого начала расследование Полицейского управления Генерал-губернаторства было ориентировано на разрушение результатов организованного подхода Коминтерна к корейским рабочим, и, если обычные рабочие, давая показания и подписки, демонстрировали раскаяние, их освобождали с предупреждением без предъявления обвинения. Только Ан Тэгиль, Чо Ёнчхун и Ли Ичхоль, имевшие связи с организацией, получили серьезные сроки. Ан Тэгиль, как рецидивист, – четыре года, Чо Ёнчхун, который вел читательский кружок, – два года, а Ли Ичхоль, являвшийся связным, – год и шесть месяцев. На самом деле, в те времена условия в тюрьмах были так ужасны, как и сама система наказаний, что даже отсидевшие всего год зачастую впоследствии долго мучались от болезней или даже умирали от осложнений. Чо Ёнчхун и Ли Ичхоль, как призвал их сделать Ямасита, написали отречения от убеждений и поставили на них отпечатки пальцев. Активисты, связанные с Коминтерном, разумеется, получили сроки года по три-четыре или даже больше, а руководители, уже после отсидки, были ради общественного спокойствия помещены под наблюдение в спецприемники. Через год после их арестов в одной деревушке неподалеку от провинции Кёнги был пойман лидер Кёнсонской группы воссоздания партии Ли Чэю, который втихаря занимался там сельским хозяйством, зато Ли Квансу сбежал из Кёнсона.

Примерно через месяц, когда Ли Ичхоль еще находился под предварительным следствием, Хан Ёок родила ребенка. Син Кыми помнила те события, словно они произошли вчера. Оставалось несколько дней до лунного Нового года. Хан Ёок собиралась вернуться в их с мужем магазинчик ттока, но тетя Магым и Син Кыми отговорили ее, и она осталась жить в доме тети в задней комнате. Она могла вот-вот родить и кто-то должен был постоянно за ней приглядывать. Было около десяти часов вечера. Син Кыми спала одна в главной спальне. Ли Ильчхоля сделали машинистом грузового поезда на линии Кёнсон – Синыйджу. Будучи уже не помощником, а машинистом, он отвечал за маршрут. И, наверное, в то время спал в далеком приграничном городе Синыйджу. Син Кыми почувствовала, будто кто-то трясет ее, и проснулась.

– Ой!.. Кто тут?

– Иди скорее! Это… Похоже, скоро на свет появится мой внук.

Син Кыми продрала глаза – в темноте у изголовья ее постели сидела Чуан-тэк.

– Мама, что вы тут делаете ночью?

Син Кыми села и пригладила свои растрепанные волосы, Чуан-тэк поторопила ее:

– Быстрее! Моя младшая невестка рожает.

– А? Рожает?

Син Кыми подскочила, набросила на себя одежду, выбежала на террасу и приложила ухо к двери противоположной спальни. Услышала, как храпит ее свекор Ли Пэнман. Нарочно кашлянула погромче. Ли Пэнман перестал храпеть и спросил сонным голосом:

– Это ты, мама Чисана?

– Да, пойду в дом тети. Жена Ичхоля должна сегодня родить.

Ли Пэнман приподнялся на постели и распахнул дверь. Обычно он не показывал своих эмоций, но, зная о том, что у невестки бывают предчувствия, не удержался от вопроса:

– И кого? Сына?

– Да, отец.

– Хорошо, иди скорее, о Чисане не беспокойся.

Когда Син Кыми быстрым шагом добралась до дома тети Магым, перед его воротами уже расхаживала в ожидании из стороны в сторону Чуан-тэк. Син Кыми постучалась, и тетя Магым тут же, проснувшись, открыла ворота. Увидев, что Син Кыми пришла в сопровождении Чуан-тэк, тетя Магым сразу все поняла:

– Наверное, скоро родится ребенок! Позвать повитуху?

– Незачем. Нас же целых трое.

– Трое? – повторила тетя Магым и рассмеялась: – Раз тут жена моего брата, все будет в порядке.

Не прошло и пяти минут, как у Хан Ёок начались схватки. Син Кыми и тетя Магым помогли роженице: приняли ребенка, перерезав пуповину, обмыли его и завернули в одеяльце. Намучившаяся Хан Ёок, не стерев даже пот со лба, провалилась в сон, и ребенок, лежавший рядом с ней, тоже закрыл глазки.

Син Кыми и тетя Магым еще до рождения ребенка знали, что имя его будет Чансан. Син Кыми восхищалась Чансаном, который был двоюродным братиком Чисана, как вдруг увидела, что вокруг мальчика облаком сгустился мрак и личико его почернело. Увидела маленького ребенка в бамбуковой корзине. Корзине, обмотанной белым полотном. Мальчику суждено было умереть. От горестных мыслей Син Кыми залилась слезами. Тетя Магым, которая принесла родильнице миёккук, спросила:

– Эй, ты чего разревелась ни с того ни с сего?

– Ничего, просто малыш такой восхитительный…

Тетя Магым с жалостью подумала о том, что Тусве-Ичхоль, которого она растила как собственного сына, страдает в тюрьме, что мальчик не может видеть отца, и тоже разрыдалась.

– Когда-нибудь все наладится!

Через три недели после того, как Хан Ёок родила, Син Кыми привела ее с малышом в дом у ивы. Ли Пэнман несколько раз просил свою старшую невестку Син Кыми привести в дом младшую невестку с внуком, обещал освободить для них дальнюю спальню и перебраться в мастерскую. Тетя Магым, чьи двое сыновей ходили в начальную школу, порывалась присматривать за Ёок и малышом, но, когда Син Кыми передала ей искреннюю просьбу Ли Пэнмана, собрала их вещи и сказала:

– Моего брата не переупрямить. Похоже, мне одной придется заниматься продажей ттока.

Между Чисаном и Чансаном была разница в два года, они вели себя точно