Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

кого искал этот человек с потерянным взором, похожий на призрака. Бруно притормозил, и оба дальнобойщика переглянулись с довольным видом. Пришел их час поквитаться с Паркером. Они могли бы многое простить ему: и то, что он запер их в туалете на заправочной станции, и то, что испортил запас питьевой воды, но только не то, что именно он завоевал любовь такой невероятной женщины. Этого простить было никак нельзя. Они точно знали, где находится Паркер, знали, что его грузовик арестован и стоит неподалеку от Конфлуэнсии. Новость успела облететь половину Патагонии, и оставалось только указать заплутавшему Бруно самый короткий путь туда. Но водители не признались, что в курсе его бед, зато не без злого умысла сообщили, что с Паркером живет красивая девушка, самая красивая на юге, и зовут ее Майтен. Они надеялись, что он сразу помчится в указанное место, но Бруно теперь почти не думал о мести, а только вяло кивал в ответ на их советы. Он принял приглашение пообедать с ними и что-то бурчал, словно не понимая двусмысленных намеков, с помощью которых они старались подзадорить его. После обеда Бруно надел шапку, защитные очки и помчался дальше.

Время спустя он под проливным дождем пересекся с машиной, на которой ехали в сторону столицы Майтен и журналист. Однако запотевшие очки мешали ему различать что-нибудь, кроме расплывчатых линий и отдельных пятен на горизонте. А Майтен сидела, закрыв глаза и погрузившись в свои мысли. Тоска разрывала ей душу, и в обещание скорой встречи верилось все меньше. Журналист никогда прежде не видел Бруно, но теперь, глянув на пролетевшего мимо мотоциклиста, заподозрил, что этот бешеный снаряд имел конкретную цель, и нельзя было исключить, что целью его были Майтен и Паркер. Он хотел было поделиться своей догадкой с девушкой, но вовремя удержался. Однако Майтен что-то все-таки почувствовала и быстро открыла глаза, во всяком случае, ей показалось странным напряжение, с каким журналист глядел в зеркало заднего вида.

– Что случилось? – спросила она, словно ее кольнуло неприятное предчувствие.

– Ничего, спите себе дальше, – ответил он.

Тем временем Паркер и Дитрих без устали работали, торопясь распродать то, что у них еще оставалось из хоть сколько-нибудь ценного. После отъезда Майтен Паркер всю ночь до рассвета бродил вокруг лагеря, курил одну сигарету за другой и пил виски. Старый дождевик делал его похожим на сыщика из старого черно-белого фильма. Жандармы постепенно сворачивали свой контрольный пункт, и последние несколько офицеров только ждали приказа, чтобы окончательно сняться с места. По радио обещали продолжительные дожди, и в тот год, судя по прогнозам, они могли побить все рекорды, поэтому уже была организована большая оперативная группа для эвакуации населения и помощи пострадавшим.

Пока верный Дитрих спал рядом с кроватью, завернувшись в одеяла и куски брезента, Паркер проверял веревки и камни, крепившие навес, уже с трудом выдерживавший потоки воды. Потом решил хоть немного поспать, не обращая внимания на храп немца. Но прежде прихватил из кабины несколько завалявшихся там книг, чтобы попробовать чтением отвлечься от безрадостных мыслей. Тщетно. Он все время видел перед собой Майтен, махавшую ему на прощание рукой, и ее грустные глаза. А еще чувствовал трепет ее тела, как во время их последнего объятия. Тут храп Дитриха стал совсем невыносимым, хотя Паркер несколько раз пинал ногой эту бесформенную тушу. Настроение его окончательно испортилось. И дело было не только в тоске по Майтен.

Днем, пока немец сражался с лужами и потоками грязи, заливавшими лагерь, Паркер заглянул в каждый уголок грузовика, проверяя, не завалялось ли там что-то еще из его личных вещей, что-то, что напоминало бы о прошлой жизни. Он больше ничего не хотел о ней знать. Дитрих помог разложить последние вещи на теперь уже почти пустом прилавке. Там же оказались саксофон, астролябия, старая коллекция трубок, о существовании которой Паркер давно успел позабыть, а также подаренные журналистом пистолет и секстант. Потом он взял в руки пистолет, несколько минут оценивающе разглядывал его и решил придержать для себя. Бывшая фруктовая лавка какое-то время назад превратилась в лавку старьевщика. Там уже побывали чемоданы с поношенной одеждой, картины, одеяла и покрывала, инструменты и даже пластмассовая оленья голова, по-прежнему завернутая в целлофан и когда-то полученная Паркером в качестве приза из рук Майтен. Все это было следами проигранной им жизни, которая теперь, казалось, уже не имела к нему никакого отношения.

Дитрих тоже выставил на продажу часть своей жизни: коллекцию военных сувениров, погоны, знаки отличия, копии железных крестов, паспорт и членский билет одной из нацистских организаций. На сей раз торговля шла веселее, нежели накануне, но, наверное, еще и потому, что движение на дороге заметно оживилось из-за угрозы наводнения. Машины выстраивались в длинные очереди, дожидаясь свежих новостей о том, какими дорогами пока еще можно воспользоваться. Чтобы убить время, водители и пассажиры наведывались к лавке Паркера, надеясь случайно наткнуться там на что-нибудь любопытное. Дитрих на своем языке расхваливал предлагаемый товар, и хотя доходчивой такую рекламу назвать было трудно, его потуги придавали лавке еще более экзотический вид. За несколько дней Паркер избавился не только почти от всей своей мебели, но и от самодельного подъемного крана, с помощью которого доставал ее из прицепа. Под конец он собрал то, что никого не заинтересовало, и швырнул в железную бочку, где уже догорали обломки досок, ненужные бумаги и тряпки.

А Бруно был уже совсем близко от них. Он летел на своем мотоцикле, сложившись почти пополам, чтобы выдержать удары ветра. За спиной у него торчала коса. Перед самыми сумерками он оказался рядом с остатками блокпоста и сразу увидел грузовик Паркера, тускло освещенный пламенем костра. У него задрожали коленки при мысли о скорой встрече с потерянной Майтен, однако, прежде чем вот так сразу вторгнуться в их жизнь, он на полной скорости въехал на вершину одного из соседних холмов и в бинокль принялся изучать лагерь Паркера. Грузовик, который он разыскивал столько времени, стоял теперь без колес, наполовину разобранный, с открытыми дверями и поднятым капотом. Бруно подумал, что эта машина похожа на то, что осталось от зверя, сожранного муравьями. Когда застрявшие у контрольного пункта автомобили продолжили путь, а жандармы вернулись к себе в вагончики, Бруно, оставив свои вещи на холме, грозно выставил косу вперед и под защитой густых сумерек уверенным шагом начал спускаться вниз. Он нисколько не волновался, мало того, ему казалось, будто то, что он собирался совершить, было не один раз совершено им раньше, а его появление здесь