Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
– Неизвестно, когда это всё приготовили, сколько оно тут лежит без холодильника. А масляный крем! Это же смерть поджелудочной!
Я расту с убеждением, что вся еда, приготовленная вне Лилиной кухни, хочет меня убить, и провожаю корзиночки и бисквиты тоскливым взглядом. Когда я вырасту, я буду постоянно покупать торты и пирожные только с масляным кремом, слизывать все розочки и цветочки, которые мои домашние брезгливо снимают ножом со своих кусков, и особенно ценить «Киевский» торт, сделанный по ещё советскому ГОСТу. Такой жирный, что его можно есть с хлебом.
А вот в третий магазин, овощной, мы часто заходим. Там тоже продаются интересные вещи, например, солёные арбузы. Они плавают в больших бочках, тёмные, маленькие, почему-то совсем не похожие на те арбузы, которые летом привозят нам домой «из района». Но мы покупаем что-то банальное: картошку, свёклу и морковку.
С морковкой и происходит удивительная история. Во дворе тёти Неллиного дома появилась куча песка. Песочницы там никогда и в помине не было, а куча песка вдруг образовалась. В детстве вообще чудеса случаются, и главное из чудес – внезапная куча песка. Это значит, надо хватать формочки и бежать лепить куличики. Я обожаю лепить куличики – видимо, компенсирую нехватку жирных кремовых рулетов в своей жизни выпечкой из песка. Но формочки у меня только пластмассовые. Их много, они красивые: круглые, разноцветные, с выдавленными овощами и фруктами. Можно сделать куличик, в центре которого будет вишня или кабачок. Но я мечтаю совсем о других формочках – металлических, блестящих, намного больше похожих на те, которые бабушка Люся использует, чтобы печь печенье.
У Илоны как раз такие формочки, но она своего счастья не понимает. Ей нравятся мои, пластмассовые. И мы увлечённо ковыряем песочную кучу, играя с формочками друг друга. Счастье кажется беспредельным, но тут случается нечто ещё более удивительное. К овощному магазину с чёрного входа, как раз там, где мы играем в песчаной куче, подъезжает грузовик морковки. Морковка просто свалена в кузов, очень-очень много морковки.
– А ну, малышня, разойдись, – кричит нам шофёр.
Мы, конечно, разбегаемся. Грузовик разворачивается задом к чёрному входу и нашей куче песка, поднимает кузов и вдруг вываливает всю эту морковку.
– Да куда ж ты, в песок-то, – голосит тётенька в фартуке, которая работает в овощном магазине. – Рядом не мог, что ли. Как её теперь собирать-то?
А другие тётеньки уже несут деревянные ящики, в которые надо морковку собирать. Шофёр пожимает плечами, садится в грузовик и уезжает. А тётеньки остаются, собирают морковку. Мы с Илоной стоим в сторонке, держим свои формочки и крепко думаем о странном устройстве взрослого мира. Заинтересованные происходящим, подтягиваются девчонки, катавшиеся на качелях, и даже несколько пацанов, игравших на горке.
– Дети, а не хотите морковку пособирать? – вдруг предлагает тётенька в фартуке. – Вот морковка, вот ящики. А?
– Хотим! – вопит толстый пацан, стоящий рядом со мной.
– Хотим! – вторят ему девочки с качелей.
– Ну можно, – соглашается Илона.
А я что? Я вообще за любой кипиш, кроме голодовки. Мы начинаем собирать морковку. Поначалу это даже веселее, чем куличики. Берёшь морковку, кладёшь в ящик. Ещё одну берёшь, снова в ящик. И опять, и снова. Илона берёт одну морковку, стоит с ней задумчиво, потом берёт в руки ещё одну, и ещё. Больше трёх морковок в руках не умещается. А потом вдруг идёт не к ящику, а в обратную сторону, за угол дома, где на лавочке сидят наши бабушки. И всего этого безобразия не видят.
Я задумчиво смотрю на Илону, угадывая ход её мыслей. Морковку-то мы с Лилей в овощном магазине покупаем. А зачем покупать, если она вот, в песке валяется? На дворе, замечу, начало девяностых. Лозунг «тащи всё, что плохо лежит» – наша объективная реальность. Я беру одну морковку, вторую, третью и топаю следом за Илоной.
– Бабушка, я морковку принесла, – радостно сообщает Илона, сгружая добычу на колени тёте Нелле. – Там ещё есть, я ещё пойду принесу.
– Вот молодец, – хвалит её тётя Нелля.
Тётя Нелля её вообще за всё хвалит. Даже когда не за что, например, за съеденную сосиску с пюре. А вот Лиля напрягается.
– Что за морковка? Откуда морковка? В какие ещё ящики вы её собираете? В грязные ящики грязную морковку! Она же в земле. Ты знаешь, что такое столбняк?
Знаю, конечно. Столбняк на меня нападает, когда Лиля про очередную страшную болезнь рассказывает и всё веселье портит. Но Илона уже бежит за следующей партией морковки, а тётя Нелля деловито выуживает из своей сумки полиэтиленовый пакетик. Мне даже становится интересно, а тётя Нелля с Лилей точно подружки?
Нас спалили на третьей ходке.
– Куда? Ах, хулиганьё, что ж вы делаете? А ещё девочки! Да мы бы вам так морковку дали!
Так! Кому она «так» нужна-то! Как будто у меня дома морковки нет!
В этот момент из-за угла появляется Лиля с охапкой морковки, которую я успела ей натаскать. И торжественно возвращает всю мою добычу тётенькам в фартуке. После чего мы идём домой. А куда делись тётя Нелля с Илоной, я как-то не заметила.
Спокойной ночи, малыши
Телевизоров в квартире двадцать восемь целых два. Большой стоит в зале, и его мы смотрим все вместе. Лиля смотрит «Санта-Барбару» и «КВН», а Миша – спортивные соревнования и концерты. Но так как спортивные соревнования иногда показывают одновременно с «Санта-Барбарой», у Миши есть свой собственный телевизор. Он маленький и чёрно-белый, а ещё у него шнур завивается колечками. Я думала, что он сам по себе колечками завивается. Есть же люди, у которых кудряшки сами собой на голове растут? Ну вот и с телевизорами так. А потом оказалось, что Миша специально наматывает шнур своего телевизора на палочку, чтобы он завивался.
Взрослым везёт – для них по телевизору постоянно что-то показывают. Можешь когда угодно телевизор включить, и смотри себе, радуйся. Миша так и делает. Приходит на обед – включает телевизор.
