Квартира 28 - Юлия Александровна Волкодав
Я люблю бывать в гостях у «тех» бабушки и дедушки по многим причинам, и одна из них – Наташа. Наташа – внучка бабушкиной соседки с первого этажа. Мне она кажется очень взрослой, но бабушка Люся говорит, что Наташа школьница. Если я в гостях у бабушки Люси, а Наташа в гостях у своей бабушки, мы играем вместе, и нет человека счастливее меня. Потому что Наташа постоянно что-то придумывает: то игру в фанты, то школу для кукол. А в этот раз она придумывает пойти на праздник хлеба!
– Тетя Люся, я иду в «Красный уголок» на праздник хлеба! Можно я Юлю с собой возьму? – тараторит она, допивая кофе со сгущённым молоком у нас на кухне.
Бабушкин особый рецепт. Только у бабушки Люси я пью не чай, а кофе, как взрослая! Ещё и со сгущёнкой. Вкуснота неимоверная, особенно если из моей любимой чашки, которая ради меня торжественно достаётся из буфета в зале. Маленькая чашечка с мелкими цветочками по краям, моя собственная.
– Возьми, – соглашается бабушка Люся.
Бабушка Лиля никогда в жизни не отпустила бы меня куда-то там с кем-нибудь. Но у «тех» бабушки с дедушкой можно всё, чего нельзя в квартире двадцать восемь. И мы с Наташей идём в какой-то волшебный «Красный уголок».
На деле оказывается, что мы идём в дом напротив, который я знаю под не менее таинственной аббревиатурой ЖЭК. Туда мы как-то раз ходили вместе с бабушкой, но мне было очень скучно, и я ничего не запомнила. А теперь мы заходим в маленькую комнату, где полно народа. За столом сидит серьёзная тётенька, а на стульях по кругу сидят дети. В основном постарше, чем я, но Наташа смело садится на стул посередине и сажает меня на колени.
– Вот, малышку привела с нами отпраздновать, – сообщает она.
Вообще-то я против публичных заявлений и не люблю привлекать внимание. Но у Наташи на коленях сидеть уютно.
– Хлеб – всему голова, – начинает тётенька за столом.
Она что-то долго и нудно рассказывает, а потом предлагает желающим выйти в центр и рассказать стихотворение о хлебе. Выходит один мальчик и читает стих. Потом выходит девочка, тоже читает. Я лихорадочно соображаю, знаю ли я какое-нибудь стихотворение про хлеб. Но на память приходит только «Не плачь, всего одна осталась ночь у нас с тобой», «Твоя вишнёвая девятка опять сигналит за окном» и «Чистые пруды, застенчивые ивы». Это всё песни, да, я знаю. У меня с детскими стихами вообще не очень, я больше песни люблю, которые мама слушает на магнитофоне. Я бы и песню как стихи продекламировала, но ничего про хлеб не вспоминается. А ещё вспомнила то стихотворение про пятнистые бронетранспортёры. В общем, тоже не подойдёт.
Пока я раздумываю, конкурс стихов уже и заканчивается.
– А теперь, ребята, угощение, – радостно объявляет тётенька. – Все берём по кружке, наливаем себе водички из самовара и берём по кусочку хлеба!
И все бегут к столу с самоваром, который я давно заприметила. Хватают жестяные кружки, толпятся у самовара, наливают воду. Самую обычную воду, даже не чай.
– Ну, налетели, – ворчит Наташа, расталкивая ребят. – Малышку-то пропустите. Юля, бери кружку. И хлебушек бери.
Самый обычный кусок чёрного хлеба. Самая обычная вода. Самые обычные дети девяностых. Может быть, не у всех на балконах были коробки печенья и шоколадок, как у дедушки Гены, может быть, не все были закормлены сладостями, как я, но хлеб и вода уж точно ни для кого не были угощением. В обычной жизни. И совершенно другое дело – на Празднике хлеба в «Красном уголке». Ещё и с жестяными кружками!
И я трескаю этот хлеб, как будто первый раз в жизни. Правда, я действительно первый раз в жизни ем не дома. И пью холодную воду! Бабушка Лиля никогда такого не допустила бы. А потом ещё неделю рассказываю всем желающим, то есть всем бабушкам и дедушкам, про чудо чудное и диво дивное – Праздник хлеба! В «Красном уголке»!
А конец у истории грустный. Через пару лет, когда я пошла в школу, я в очередной раз приехала к «тем» бабушке и дедушке, пошла гулять во двор и встретила Наташу. Кинулась к ней с объятиями, надеясь, что сейчас мы будем весело играть, как всегда. А Наташа со мной играть не стала. Она играла с другими маленькими девочками, которые появились во дворе и которые ещё не ходили в школу.
Ещё через лет двадцать я приехала в гости к маме, уже в совершенно другой дом, где не принято было общаться между соседями. Стояла на лестнице, ждала маму, возившуюся с замком – мы собирались куда-то идти вместе – и по лестнице спускалась женщина с тремя детьми. Один мальчик отчаянно вопил, потому что хотел взять с собой велосипед, но его мама, очевидно, решила, что ей довольно троих и без велосипеда. Шумной толпой они вывалились из подъезда, я проводила их мрачным взглядом, передёрнувшись и подумав: как хорошо, что у меня нет такой вопящей толпы карапузов.
– Не узнала? – уточнила мама. – Это же твоя подруга детства, Наташа.
– Да? – ещё бы я помнила, как Наташа выглядела, да и лет прошло… – А как она сюда попала?
– Квартиру по льготам получила, как многодетная. Ты бы с ней хоть поздоровалась.
– Вот ещё…
А сама подумала: «Интересно, когда эти трое карапузов подрастут, она себе новых заведёт? А старых куда денет?».
Руза
– Тебя как зовут?
– Аня! А тебя?
– А меня Юля.
– Давай иглать?
Я пожимаю плечами. Не очень-то хочется играть с такой мелочью. Мелочи года два или три, она толстенькая, светловолосая и приставучая. Но есть нюанс. У этой мелочи металлические формочки для песка, предмет моего давнего вожделения. Сейчас я думаю: если бы родители озаботились покупкой тех самых формочек, скольких проблем я бы в жизни избежала.
– Ну давай, – вздыхаю я и начинаю ожесточённо лепить куличики.
Мы с Мишей и Лилей в какой-то непонятной, загадочной Рузе. Мне объясняли, что Руза – это Подмосковье. Как будто всё
