В чужих туфлях - Джоджо Мойес

– Не глупи. Ты что, выбросила тот сыр в мусорку? Что за расточительность! Края вполне можно обрезать.

Сэм на мгновение замерла. Затем открыла ведро, вытащила сыр из мусора и вручила матери.

– Мам, – произнесла она, стягивая фартук. – Я убираюсь тут в последний раз. Я очень люблю вас с папой, но скоро мне выходить на новую работу, гораздо сложнее предыдущей. И то время, которое мне удастся выкроить для себя, я бы хотела посвятить своей семье – по крайней мере, тому, что от нее осталось. Прислушаюсь к твоему же совету. Я уже позвонила в три клининговые компании, у всех есть свободные уборщицы, и теперь, когда дом в порядке, я уверена, они с радостью вам помогут. Вот их номера. Кстати, дешевле всего во второй. Наверняка заключают кабальные договоры с сотрудниками. Может, даже афганцами, уточни этот момент у профсоюза. А теперь, если вы меня извините, я пойду.

Она поцеловала потрясенную мать в щеку, пожала руку отцу и взяла пальто с кресла, куда кто-то из них его бросил.

– Была очень рада повидаться. Да, у меня все хорошо, спасибо. Не до конца пришла в себя, и, если честно, вымоталась до предела. Конечно, очень жаль, что мы с Филом вот так расстались. Но бесплатная уборка длиной в четыре часа творит чудеса. Что ж! Я пошла. Потом расскажу, как там, на новой работе.

Сэм громко хлопнула дверью, зная, что это приводит родителей в ярость, и ушла не оглядываясь.

Джоэл уже ждал в кафе, когда она туда добралась. Сэм видела, как он сидит, склонившись над телефоном, и поднимает голову на звук открывшейся двери.

У него улыбка соблазнителя, очень красивая. Помедлив, женщина прошла и села за деревянный столик напротив него.

– Я заказал тебе капучино, – сказал он, подвигая к ней чашку. – Не знал, какой кофе будешь.

Она улыбнулась и сделала глоток. Джоэл наблюдал за ней, легонько постукивая пальцами по столу. У него были красивые ногти – ровные, аккуратные, безукоризненно чистые. Сэм рассеянно гадала, подпиливает ли он их. А может, ходит на маникюр, как друг Кэт, Бен. Она же ничего о нем не знала. Наверняка нарисовала себе образ, который хотела видеть. Может, Джоэл любит византийскую музыку для лютни или держит коллекцию антикварных кукол в свободной комнате… У нее вырвался смешок, который перешел в икоту. Что они вообще знали друг о друге?

– Все хорошо?

Она вернула себе серьезное выражение лица.

– Вроде да. А у тебя?

– Нормально. Нормально.

Сэм сделала еще один глоток.

– Я тут поговорил с Мариной, – начал Джоэл. – Мы думаем, ты сможешь вернуться на работу. Она посоветовалась с одним чуваком из отдела кадров, и, похоже, Саймон должен был лишь сделать тебе выговор, учитывая, что нет доказательств, что ты действительно украла те туфли. Если та женщина напишет…

– Джоэл, я не вернусь, – прервала его Сэм. И добавила: – Я нашла работу. У Мириам Прайс.

У Джоэла округлились глаза.

– «Харлон энд Льюис». Вот это да! – Он откинулся на спинку стула, пытаясь переварить эту новость. Рубашка, которую Сэм прежде не видела, обтягивала его плечи при каждом движении.

– Я… не могу вернуться. – Она покачала головой. – Это не лучшее место для меня. Пока там… – она умолкла.

Джоэл обдумывал услышанное. Чуть поджал уголки губ и кивнул.

– Но мы сможем видеться в боксерском зале, да?

На другом конце кафе родители укачивали ребенка. Он лежал у отца на коленях и зашелся от смеха, когда мама, склонившись, начала сюсюкать и шумно дуть на него.

– Не знаю, – ей так хотелось взять его за руку…Вместо этого Сэм вцепилась в ручку чашки. – Я не понимаю, что происходит между мной и мужем. Но я должна попытаться и… я не могу… вот это все. – Она крепче стиснула чашку. – Я больше не смогу видеться с тобой. Мне важно чувствовать себя хорошим человеком, а все это… очень приятно, но я не могу хорошо думать о себе. Понимаешь?

Вот мысль и высказана. То, о чем она думала, лежа ночами без сна. Признание, что между ними что-то происходит, и продолжать это нельзя. Единственное, что удерживало Сэм на плаву, – это осознание, что она еще может быть хорошим человеком.

Она посмотрела ему в глаза. Встретила печальный понимающий взгляд, и что-то в ней перевернулось.

– Так вы… снова вместе?

– Нет. Я не знаю. – Сэм вздохнула. – Мы очень давно женаты. Сложно просто взять и… он ведь неплохой человек. Трудно перечеркнуть все то, что мы пережили вместе, и уйти, даже не оглянувшись. Может, мне надо пока побыть одной и понять, кем я являюсь без него. Мне просто очень тяжело, потому что мы всегда… были вместе… – Короткое молчание. – Все сложно, да?

Он кивнул.

– Так и есть.

– Я думала, к этому возрасту уже разберусь со своей жизнью.

Джоэл коротко усмехнулся. А затем его лицо снова посерьезнело.

– Я надеюсь, он будет ценить тебя, Сэм. Ты… особенная.

– Нет. Вовсе нет. Тебе наверняка будет лучше с кем-то менее… замороченным. Но спасибо тебе.

За то, что дал мне…

Джоэл наклонился над столом и мягко коснулся ладонью ее щеки. Затем легонько поцеловал ее и ненадолго прижался к ее лбу губами. Сэм ощущала тепло его кожи. Их дыхание смешалось. Они замерли, не обращая внимания на утробный рокот кофемашины, скрежет стульев по полу и крики младенца. Сэм почудился тихий вздох.

Она коснулась руки Джоэла и мягко отвела ее от своего лица, отодвигаясь подальше. Затем посмотрела на нее, перевернула и немного поизучала сбитые костяшки и ногти на несколько тонов светлее его кожи. Сэм подняла взгляд, и они обменялись улыбками, полными искренности и грусти, а также слов, которые не высказать вслух.

Джоэл первым прервал паузу. Он коротко сжал ее руку, затем отпустил, поднимаясь на ноги. Сэм не могла сказать, какое чувство промелькнуло на его лице – гордость? Разочарование? Смирение?

Не сказав больше ни слова, он забрал куртку, висевшую на спинке стула, кивнул ей и ушел.

Сэм осторожно подъехала на фургоне по узким улочкам к своему дому и припарковалась перед ним, отметив, что строители наконец закончили ремонтировать стену. Ей нужно было забрать кое-какие вещи для себя и Кэт, которая, похоже, переодевалась по три раза на дню. Они должны были вернуться домой завтра, после того как Ниша уладит все разногласия с Карлом. Однако при этой мысли Сэм сразу же начала думать, каково ей будет и дальше жить