В чужих туфлях - Джоджо Мойес
Через пять минут из здания вышла Мириам Прайс. Она направлялась к своей машине мимо автомобиля «Ниссан Микра» и заметила, как две женщины средних лет прыгали на передних креслах, обнимая друг друга и визжа, как девчонки.
Глядя на них, она замедлила шаг, улыбнулась и спустя какое-то время отвернулась, чтобы найти ключи.
35
Карл уже семнадцать раз пытался позвонить Нише, и каждый раз, когда его номер высвечивался на экране, ее бросало то ли в жар, то ли в холод. Она и сама не понимала. Ниша лежала на верхней койке и смотрела на настойчиво вибрирующий в ладони телефон, ожидая, пока тот умолкнет. Беда в том, что молчание его только подстегнет. Нельзя игнорировать Карла. Он узнает, что туфли уже у нее, ведь Ари видел. Алекс предупредил, чтобы она не брала трубку – так ее могут отследить, но охранник в любом случае это сделает. Вопрос времени. В конце концов, он добрался даже до дома Сэм.
Однако Ниша не хотела разговаривать с бывшим мужем – сначала надо понять, что делать. Все убеждали ее оставить бриллианты себе и начать новую жизнь в другом месте. «Тебе этих денег на всю жизнь хватит! Наверняка они гораздо дороже, чем компенсация, которую он тебе предложит».
Но она знала Карла. Дело даже не в стоимости камней, а в том, что ему будет невыносима сама мысль, что ей удалось провести его. В этом-то и дилемма. Оставив бриллианты, она, по крайней мере, обеспечит себе финансовую подушку безопасности. Карл в любом случае попытается расторгнуть любые соглашения, чтобы не давать ей денег. Если же она прикарманит камни, он никогда не оставит ее в покое. До конца своих дней будет искать, чтобы отомстить.
Ниша помнила, как женщина из их круга, Розмари, одна из брошенных жен, яростно боролась с бывшим мужем в судах, пока ей не назначили компенсацию и выплаты в семьсот пятьдесят тысяч долларов в год. Бывший муженек с легкостью мог позволить себе эти траты, для него это стоимость одного обеда.
Но, разъяренный решением судьи, он отказался платить, объехал весь мир, переводя капиталы в разные банки, год за годом оспаривая решение в суде – пока через десять лет ей это не надоело. К тому моменту оба стали банкротами. Некоторые мужчины попросту не умеют проигрывать. Ниша в первый же день направилась в одно заведение в Хаттон-Гарден, где ей сразу предложили переговорить в кабинете, не задали ни единого вопроса о том, откуда у нее эти бриллианты, и заявили, что готовы их выкупить за восемьдесят тысяч фунтов. Из этого Ниша сделала вывод, что стоят они раз в десять больше. Она видела, как мужчина оценивающе смотрел на ее дешевую куртку, а значит, сразу решил, что камни ворованные.
– Я могу выкупать их по частям, так будет проще, – сказал он на прощание.
Телефон снова зазвонил. Ниша посмотрела на экран.
И наконец взяла трубку.
– Туфли у меня, – сообщила она. – Получишь их, когда покажешь мне бумаги с полагающейся мне долей.
– Условия устанавливаешь не ты.
– Это были твои условия, Карл, если помнишь.
Он замолчал. Она чувствовала, как он с трудом сдерживает ярость, и по спине пробежала легкая дрожь.
– Где ты сейчас?
– Я принесу их завтра, – произнесла Ниша. – В отель. Буду внизу в лобби.
– В полдень. Сразу после этого я уезжаю в аэропорт, так что без фокусов. Не придешь – останешься здесь без денег, пока не сгниешь заживо.
Он бросил трубку, не дав ей ответить.
Нишу до сих выводил из равновесия звук его голоса. Она лежала в темноте, выравнивая дыхание, а потом перевернулась на бок. Она дважды пыталась позвонить Рэю, но тот не взял трубку. Ниша начала было набирать ему новое сообщение, но тут ее взгляд упал на бижутерию Грейс – с уголка зеркала свисали бусы и фальшивые кристаллы. И в голову пришла одна мысль.
Сэм протирала столы на кухне родителей. Дома это было бы легко и просто, но здесь, чтобы очистить небольшой квадратик древнего, исцарапанного покрытия, нужно было сначала убрать с него все баночки, груды бумаги, старые пакеты из-под молока и запасные батарейки, то ли использованные, то ли только что открытые. Однако выбрасывать их нельзя, поскольку «они причинят большой вред планете, если попадут в почву». У нее ушло четыре часа на то, чтобы навести в доме хотя бы в относительное подобие порядка, а с кухней до сих пор не закончила.
– Но почему Кэт живет у Андреа? Дома что, небезопасно? Как-то мне тревожно. Я давно говорю твоему отцу, что нам надо поставить сигнализацию.
Из гостиной доносился его голос – отец собирал мозаику из двух тысяч фрагментов, в которую вроде бы попали кусочки из другой коробки.
– Ты сама сказала, что нечего ее ставить, потому что будет трезвонить по делу и без!
– Не говори ерунды. Я хотела установить сигнализацию! А тебе было жалко на нее денег.
Мать схватилась за голову, когда Сэм рассказала ей про взлом, и пренебрежение обязанностями уборщицы последние пару недель, похоже, забылось перед лицом более серьезной напасти. Меррин сразу же потребовала подробностей: что взяли (ничего), пострадал ли кто-то из соседей (нет), будет ли полиция что-то предпринимать (она так и не приехала), и ответы ее, похоже, разочаровали.
– Но если в доме безопасно, почему Кэт у Андреа?
Сэм выжала грязную тряпку в раковину.
– Потому что Фила сейчас нет дома, и я не хочу, чтобы она оставалась там одна, пока меня нет.
Это была идея Ниши. Она посоветовала им обеим пока пожить в другом месте, поскольку Ари мог найти других негодяев. При этом она выглядела виноватой.
– А где Фил? Господи, они же ему ничего не сделали? Он в больнице?
– Нет, мам. – Сэм скривилась, отодвинув очередную банку и обнаружив за ней кусок заплесневелого сыра. – Он… пока уехал.
Даже пред лицом преступления мать способна была почуять неладное в чужих отношениях.
– У вас что, до сих пор проблемы?
Сэм выбросила сыр в мусорку и вымыла руки, стараясь не смотреть на мать.
– Ему просто нужно привести мысли в порядок.
– Вот, Том, я же тебе говорила! Я же говорила? Вот что бывает, когда женщина работает.
Это вредно для брака. Мужчине нужна гордость, и, если он единственный добытчик, а ты отнима-ешь у него эту роль, быть беде. Вспомни, что сталось с Джуди Гарленд.
Сэм отложила тряпку и оперлась руками о край раковины.
– Это было в фильме «Звезда родилась». И вообще-то,
