Музейная крыса - Игорь Гельбах

Проехав по центральной улице Маунт-Гамбиер и поднявшись к бирюзовому озеру в кратере потухшего вулкана, я направился из залитого солнцем города в сторону Южного океана и вскоре, преодолев еще около тридцати километров, оказался в конечной точке моего продвижения на запад – в городке Порт Макдоннелл, самом южном порту штата Южная Австралия, где и остановился на ночлег.

Здесь, согласно содержащемуся в завещании Андрея пожеланию, нам предстояло развеять его прах над морем. В написанных им в заключении «Записках» рядом с упоминанием о поездке в этот городок приведены слова Поля Валери: «Langage charge de sel, et paroles veritablement marines»[15]. Никаких иных упоминаний этого места в его «Записках» я не обнаружил.

5

Итак, я оказался в самом южном порту штата Южная Австралия с населением, едва ли превышающим шесть сотен жителей. Береговая линия его состоит из песчаных пляжей и выходящей на поверхность скальной породы. В начале девятнадцатого века порт был подвержен сильным колебаниям погоды и шквальным морским ветрам и потому стал местом многих кораблекрушений. В восьмидесятые же годы девятнадцатого века это был один из самых оживленных портов Австралии, через него осуществлялись крупные перевозки пшеницы и шерсти в Европу. Первый в Южной Австралии маяк, построенный в порту на песчаном холме в 1858 году, не просуществовал и тридцати лет. В 1882 году он был разрушен, а на его месте построен новый, работающий по сей день.

В наши дни Порт Макдоннелл известен как центр рыболовства и гордо именует себя «столицей лангуст Южного полушария». Близость богатых виноградниками районов и изобилие хороших вин только усиливает привлекательность этих мест в глазах тех отдыхающих, что желают вкусить доступные здесь радости жизни в самом что ни на есть прямом смысле.

Остановился я в мотеле, в ничем не примечательном номере, и всю ночь слышал шум волн. Проснувшись рано утром и выпив кофе, я вышел на набережную и первым делом отправился к причалу. Дойдя до его окончания и выбрав удобную позицию, я сделал серию снимков, намереваясь позднее смонтировать панораму бухты. Камера запечатлела низкое небо и желтую дугу береговой полосы, холодные сине-зеленые кусты, режущую руки траву, полосу моря, маяк, песчаные холмы на западе и гигантский, уходящий в море волнолом, сооруженный из камней и обломков скал. Сооружение надежно защищает бухту от западных ветров, господствующих в этой части морского побережья. При этом, как и в старые времена, бухта остается доступной и открытой для налетающих с востока холодных ветров из Антарктики.

Одно из наиболее известных кораблекрушений, связанных с этой бухтой, произошло со 137-тонной шхуной «Джей Ловетт», направлявшейся из Мельбурна в Аделаиду в 1852 году. Море выбросило ее на расположенный неподалеку от порта песчаный пляж. Вскоре три пассажира со своим багажом покинули шхуну, предварительно отыскав на берегу лошадей и проводника, согласившегося отправиться с ними в Аделаиду. С течением времени матросы постепенно покидали шхуну и разбредались по окрестностям, меняя у поселенцев все, что удалось прихватить с собой, на еду, выпивку, табак и одежду. Капитан оставался на шхуне четырнадцать месяцев, пытаясь предотвратить воровство и грабеж. Помимо прочего груза в трюме было несколько бочек джина, рома и портвейна. Однажды утром он был найден мертвым в своей каюте: двое поселенцев, державших гостиницу с пивной неподалеку от места кораблекрушения, решили украсть со шхуны вино, и один из них перерезал капитану горло опасной бритвой, пока второй удерживал его в койке.

Повествовал об этом текст, выгравированный на медной пластине, укрепленной на памятном камне. Пластину я сфотографировал, после чего отправился обратно, в сторону песчаных холмов и маяка. Отсюда, с вершины холма, на котором возвышался маяк, виден был уходивший в море причал, следовавший направлению защищавшей бухту скальной гряды. Видны были и набычившиеся воды океана, и волны под сильным восточным ветром. Огромная синяя туча неслась в мою сторону, казалось, скоро пойдет дождь. Я запахнул куртку, сделал несколько снимков и отправился перекусить.

Назавтра мне предстояло подъехать в местный аэропорт, чтобы встретить Шанталь, Миклушу и Тони Балфе с супругой, которые прилетали утренним рейсом местной авиакомпании из Мельбурна. По возвращении в Порт Макдоннелл нам предстояло развеять прах Андрея с окончания уходившего в море причала.

6

– Сегодня, когда в соответствии с последней волей Андрея Стэна мы предадим его прах ветру и морскому простору, давайте вспомним о том, какую замечательную жизнь прожил этот человек, муж, отец и художник, – так начал свое прощальное слово Тони Балфе. Последовал достаточно драматический и не слишком отклонявшийся от истины рассказ о жизни Андрея, представленной как образец жизни художника и искателя истины, не ограничившего себя ублажением окружающих посредством расширения зоны комфорта и узко понятой концепции «красоты», ибо «красота, – утверждал Тони вслед за Блаженным Августином, – есть не что иное как сияние истины».

Он читал свою речь, время от времени поправляя очки, медленно сползавшие с его переносицы под сильным ветром. Тони стоял спиной к морю и ветру, а мы, слушавшие его, расположились напротив. Было светло и порой даже ярко. Миклуша держала в руках урну с прахом Андрея.

После исчезновения последней струйки серого пепла в голубом воздухе мы постояли несколько минут на причале, а затем направились на набережную в кафе «Улитки», с веранды которого были видны стоящие на якорях яхты, суденышки и моторные лодки, занимающиеся отловом лангуст. Мы уселись за стол. Вскоре к нам подошел официант и предложил нам ознакомиться с меню, сделав особенный упор на лангусты последнего улова.

– Этот флот – крупнейший в Южном полушарии, – сказал он, – и мы получаем лучшее из улова. Я сам этим занимался и знаю эту кухню досконально. Могу дать вам совет, что именно стоит попробовать в это время года. Я здесь родился, – добавил он и с надеждой поглядел на нас.

Похоже, он был не прочь поболтать. И даже начал было рассказывать нам о том, что после рождения третьего сына жена больше не пускает его в море.

Через минуту Тони Балфе, как видно посчитавший эти откровения неуместными, перевел разговор на детальный разбор карты вин, заказав наконец три бутылки совиньон-блан 2000 года из известной своими винами долины Макларена, что в трех десятках километров к югу от Аделаиды. Его супруга Франсуаза была, мне показалось, несколько смущена тем вниманием, которое Тони уделил выбору вина и закусок, а также вторых блюд и десертов.

Я, однако, понимал, что Тони собирался проделать все наилучшим образом.

Не каждый же день произносишь речь на поминальной трапезе через час после того, как прах скончавшегося