Жаворонки над Хатынью - Елена Кобец-Филимонова

Был поздний вечер. Анюта в доме была одна. Придвинув книгу к коптилке, она читала. Фитилек, продернутый сквозь ломтик сырой картошки и длинным концом опущенный в баночку с бензином,- разве может светить такая самоделка? Анюта придвинула книжку впритык к коптилке, а лицо наклонила почти над самым огоньком. Все равно приходилось щуриться: буквы расползались, как живые.

За окном воет ветер. В печной трубе, никак, засел домовой и гудит и свистит на все лады. Яблоня, просясь в дом, веткой стучит в закрытую ставню.

От Анютиного дыхания и сквозняка пламя колеблется, и тени в комнате пляшут. И девочке кажется, что со всех углов на нее смотрят какие-то чудовища. Анюта затаила дыхание. Лучше не шевелиться и смотреть в книгу, заставить себя читать. Но, как назло, и в книге не веселее. Маленькая Элли вместе с собачкой Тотошкой, пробираясь к волшебнику Изумрудного города, попадает к людоеду. И тот уже точит ножи, чтобы...

Анюта вздрогнула от тихого стука в дверь.

- Кто там? - крикнула она, вскочив с дивана.

Наконец-то пришла мама! И не одна. С нею незнакомая женщина и две девочки. И вот уже на примусе весело сипит чайник. А главное - у них квартиранты. Анюта не успела познакомиться с девочками: спать легли рано. А на другой день, когда дневной свет еще еле просачивался сквозь ставни, Анюта услышала из столовой, где спали новые жильцы, странный разговор:

- Как тебя зовут, девочка?

- Доя...

- Сколько раз тебе говорить! Не Дора тебя зовут, а Ната. Ну, повтори. Как тебя зовут?

- Ната.

С этого дня Анюта стала учить Натку "правильному" произношению. Натка не выговаривала "р". Мама и тетя Фира решили: пусть она вместо "р" говорит "л". Натка была пухленькая, с русой челкой, и даже в комнате она ходила в платке. Точь-в-точь матрешка! Таких в книжках рисуют.

Натка оказалась веселой девочкой и очень любила петь. Акюта учила ее таким песенкам, где часто встречается буква "р". Больше всего Натке полюбилась песня про цыпленка. Но часто она забывалась, ходила по комнатам и громко распевала:

Цыпленок жаеный,

Цыпленок ваеный

Пошел по Невскому гулять.

Его поймали,

Ахъестовали,

Велели паспайт показать.

На Натку все шикали, и тогда она, пугливо втянув голову в плечи, пела совсем шепотом.

Почему Натка вместо "арестовали" пела "ахъестовали", Анюта не могла понять. Да и сама Натка, когда ее спрашивали, беспомощно хлопала ресницами. Ей пять лет. Этим все объясняется.

Каждый день все начиналось сначала. Анюта терпеливо учила:

- Повтори: "Цыпленок жаленый, цыпленок валеный..."

И Натка повторяла с большим старанием. И к новому имени она стала привыкать.

Старшей говорить и вовсе запрещалось. Она читала книги. На прогулку сестры выходили поздно вечером, чтобы их никто не видел, да и то не каждый день. Тетя Фира жила где-то в другом месте и к ним приходила редко, когда было совсем темно.

Но однажды Люда не выдержала. Долго над чем-то раздумывая, она вдруг взбунтовалась:

- Почему я должна сидеть и молчать? Почему вы мне затыкаете рот? Я не хочу больше так жить! Почему я не имею права ходить днем? Вылезаю ночью, как крыса! Не хочу больше скрываться! Я - человек и хочу жить как люди.

С Людой творилось что-то неладное. Уговоры не помогли. И в тот же день она прошлась по переулку, ни от кого не таясь.

Эта прогулка оказалась роковой. Домой Люда вернулась хмурая и чем-то встревоженная. В тот же вечер Анютину маму остановил на улице сосед, что жил в доме напротив. Он пригрозил:

- Чего скрываешь евреев от полиции? За укрывательство грозит расстрел всему двору! Чтобы завтра же их тут не было!

Анютины квартиранты стали собираться в гетто. Натка, почуяв беду, заплакала, запричитала, как взрослая:

- Мамочка! Я не пойду туда! Не пойду! Нас убьют! Мы никогда оттуда не вейнемся!

Крепко обняв ручонками материнскую шею, Натка прижималась мокрым от слез лицом, целовала, упрашивала:

- Не надо, мамочка, идти!

Что могла сделать тетя Фира? Ее плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. И вдруг Натка, как бы поняв что-то, притихла и стала послушно собираться в дорогу.

Прошло больше месяца. Тетя Фира несколько раз появлялась в Анютином доме. Однажды Анюта невольно подслушала разговор взрослых о том, что в гетто готовится побег к партизанам и что тетя Фира с девочками тоже собираются убежать в лес.

Но они не сумели: кто-то выдал их.

Поздно вечером в Анютину квартиру пришла усталая, измученная женщина. Она сумела убежать из гетто: подкупила полицая. Беглянка видела, как тетю Фиру и Люду бандиты затолкали в машину и увезли. А Натку немец нашел в уголке, куда ее спрятала мама, и прошил очередью из автомата...

Горько плакала Анюта, узнав о смерти Натки. Целый день просидели они с мамой в обнимку, вздрагивая от каждого стука и шороха; им казалось, что вот сейчас и за ними придут и тоже увезут в черной машине... А на другой день к Анютиной маме пришел человек и сказал, что всем им надо немедленно скрыться, потому что немцы прослышали, что они прятали евреев, что Анютин папа - командир, а мама - связная у партизан.

Грустными оказались рассказы Анюты. Выслушав маленькую беженку, дети больше ни о чем не спрашивали ее. Но теперь на смену любопытству пришло чувство страха, к которому примешивалось какое-то восхищение и зависть. Да, да! Все хатынские мальчишки смотрели на Анюту с восхищением и завистью. Девчонка, а уже войну видела и людей спасала! Ведь ее могут запросто расстрелять хотя бы за то, что она дочь командира! Правда, и Антошку могут расстрелять за