Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова

Как сейчас помню, оставила нас матушка у себя переночевать, рано утром люди к ней пришли, много людей. На прощанье она мне гостинцев дала. Сад рядом с домиком был, ее собственный, а превратился в колхозный. Так она мне даже яблоко оттуда сорвала, благословила, помолилась, всю ночь молилась она обо мне. Когда я, грешный, спал.

Так изменился весь путь моей жизни, совсем по-иному пошел. Когда вернулись в Курск, мама повела меня на благословение к владыке, епископу Гавриилу (Огородникову), который временно управлял тогда Курско-Белгородской епархией, срок его управления подходил к концу. Он позвал меня к себе, благословил. Это было в Сергиево-Казанском соборе, в верхнем храме преподобного Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца. Я приложился ко всем иконам, особенно запомнилась икона Божией Матери «Знамение» Курская-Коренная. «А хочешь, я тебя к себе возьму?» — спросил меня владыка. Сердце во мне так и затрепетало, смотрю на него снизу вверх: «Хочу…» Мама оставила епископу наш почтовый адрес, и вскоре он прислал мне письмо из Вологды, куда патриарх Алексий I его направил на служение: «Дорогой Ванюша, приезжай ко мне через Москву, будешь у меня послушником…» Мама помолилась, собрала меня в дорогу, положила земной поклон перед деревенскими образами и заплакала… Много десятилетий я не был в Курске. И только в прошлом году Господь удостоил меня побывать на могилке моей благодетельницы, матушки Мисаилы, в селе Муравлево под Курском, отслужить ей панихиду, побывать в том самом Сергиево-Казанском соборе, где когда-то Господь призвал меня на служение святой Церкви…

А потом владыка Гавриил направил меня на учебу в московскую Духовную семинарию… каждые каникулы я к своему владыке ездил, иподиаконом у него служил, с посохом стоял у царских врат…

Отца, воистину благодетеля Господь мне послал. После окончания семинарии меня направили служить во вновь открывшемся храме московской Духовной академии здесь же, в лавре, под покровом игумена Сергия. В академию я не пошел, старцы позвали меня пономарить в храме. Будущий патриарх Московский и всея Руси Пимен был тогда наместником Троице-Сергиевой лавры. Старцы его попросили за меня. И вот с двадцати трех лет так и живу здесь. По молитвам за меня, грешного, схимонахини Мисаилы, Господь отца мне дал, великого отца. Отец мой духовный — это преподобный Сергий Радонежский. С его-то храма в Курске началась моя дорога…

Прозорливая курская старица предсказала нашу победу в Великой Отечественной войне в первый же день фашистской агрессии».

До кладбища, где похоронена старица, можно добраться автобусом с Северной автостанции г. Курска рейсом Курск-Демино или электричкой Курск-Белгород — ост. Полевая, от школы по трассе по направлению к д. Барышниково. Автомашиной до пос. Беседино, далее до д. Барышниково и до кладбища.

Монахиня Феоктиста (Шульгина)

(1855–1940)

В 1855 году в селе Оськино под Новочеркасском, в семье полковника Михаила Шульгина родилась девочка, родители нарекли ее Анфисой. (Блаженная Феоктиста скрывала свое происхождение, говорила, что неграмотная, родилась в семье казака)

Анфиса смолоду полюбила странствовать по святым местам. Странствовать она отправилась, как только получила паспорт. Она ходила из Новочеркасска в Воронеж, из Воронежа в Задонск, побывала на Соловецком острове, в Киеве, в Сарове.

Известно, что замуж Анфиса вышла за морского офицера. После гибели мужа (он погиб во время Русско-Японской войны 1904–1905 годов) взяла на себя подвиг юродства во Христе, стала называть себя Феоктистой. Неизвестно, кто благословил ее нести столь тяжелый крест. Можно предположить, что она была тайной монахиней, — при постриге в монашество, вероятно, и получила новое имя. Матушка знала церковные молитвы и песнопения, которые редко читаются и поются.

Из воспоминаний духовной дочери старицы Агнии Яковлевны Лихоносовой: «Матушка говорила, будто она неграмотная, а сама как-то называла латинские буквы на серебряных ложках. Матушка знала и все Евангелие, и всю церковную службу, а одна старая монахиня сказала, что матушка знает такие церковные молитвы и песнопения, которые редко, иногда в году раз читаются и поются, и даже не все священники их знают».

Из воспоминаний Нины Дмитриевны Морозовой: «Анна Яковлевна, очень образованный человек, много раз говорила маме: “Поверьте, Евгения Павловна, матушка в совершенстве знает французский язык. Это видно по оборотам речи”. После смерти матушки нашли документы. Она была дочерью полковника. А в те времена полковник — это дворянин…»

Вот какой ее запомнили современники: «Она была низкого роста, худощавая, уставшая, с особыми чертами лица и добрейшими глазами». «Матушка Феоктиста — очень маленькая старушка с ясными-ясными голубыми глазами, черными густыми бровями. Не из красивых, но очень приятная».

Блаженная Феоктиста подвизалась в Воронеже в 1920–1930 годах. В Воронеже она жила в одной из келий Алексиево-Акатова монастыря30, а после его закрытия в 1931 г. ей приходилось скитаться по разным местам, часто проводить ночи под открытым небом.

Многие жители Воронежа высоко почитали блаженную Феоктисту за высоту и святость жизни и желали получить от нее наставления, однако были и недоброжелатели, ненавидевшие ее за обличения. Блаженная Феоктиста, со смирением переносившая все тягости, выпавшие на ее долю, терпела насмешки, не уклонялась от побоев, всегда молилась за своих обидчиков. За великое смирение и терпение подвижница и удостоилась даров Святого Духа — прозорливости и дара исцеления по молитве.

Первое время во время своих странствий Христа ради юродивая ходила босиком. Позже надевала не на ту ногу большие ботинки с разрезанными задниками, которые постоянно спадали, натирая ей ноги. Блаженная Феоктиста посещала Новочеркасск, села Воронежской области, Задонск. До Новочеркасска блаженная старица в последние годы жизни добиралась поездом, но в Задонск по-прежнему ходила пешком, еле передвигая ноги, выбирая подчас самую неистовую погоду. В пути она непрестанно молилась. И по городу и в дальних путешествиях ее обычно сопровождала какая-нибудь девушка.

Блаженной старице было открыто, в каком доме нуждаются в ее помощи, — туда она и направлялась в первую очередь. Так, например, в одном селе, где жили знакомые духовной дочери старицы, блаженная отказалась переночевать в избе у знакомых, «дала большой крюк и с уверенностью подошла к одной избе». Духовная дочь старицы вспоминает: «Когда мы вошли, хозяйка с плачем бросилась к матушке и поведала ей свою печаль. Ее муж уже давно уехал на заработки, и нет о нем ни слуху, ни духу…

Матушка так разумно, как с ней в таких случаях бывало, начала успокаивать женщину: «Жив он, жив — к Пасхе вернется!»

Через год мы с матушкой проходили этим селом.