Единство красоты - Коллектив авторов

Диалог ‘ирфана и исламского искусства

«В диалоге ‘ирфана и исламского искусства снимаются все завесы, и ‘ирфан особым образом объединяется с искусством. Это единство проявилось в исламском учении. Так, Хафиз, Маулана и Ибн Фарид выступают в роли поэтов-мистиков, являющих высшие истины с помощью земных сравнений и таким образом передающих свои духовные прозрения – прозрения о формах, получаемые через постижение скрытого за завесой смысла и выходящие за пределы пяти чувств в мире воображения» (Мададпур, 1381:272). Во всяком случае диалог ‘ирфана и исламского искусства может считаться выразителем базовых понятий, заключенных в словах «отчужденность», «близость», «путь», «любовь», «красота», «спасение» и «откровение». В начале мистического пути эти откровения привязаны к воображению, затем они обретаются в отделённом мире воображения (в форме подобия) и в конечном итоге достигают утвержденных воплощенностей (а‘йан ас-сабита), ибо прозрение о воображаемом, с точки зрения ‘ирфана, – это лицезрение воображение, соответствующее ступени «зеркало фантазий». Хафиз пишет:

Когда на зеркало кубка упало отражение

Твоего лика,

От смеха вина сведущий впал в пустые

мечтания.

Когда красота Твоего лика мимолетом

показалась в зеркале,

Всё это оказалось лишь рисунком

на зеркале фантазий.

Все эти отражения вина и разноцветные

узоры,

Всего лишь упавший в кубок лучик лика

Виночерпия.

Мистические понятия «отчужденность» и «близость» в исламском искусстве

Существование и жизнь человека зависят от Истины, его бытие – от бытия сущности Бога. При этом человек может этого и не знать. Всякое создание в результате интеллектуального и духовного совершенствования сознательно или неосознанно оказывается мистическим путем, конечной целью которого является высшая Истина («Ведь к Господу твоему – возвращение!» [Коран, 96:8] и «все к Нам вернутся» [Коран, 21:93]).

Эти духовные ступени в нематериальном пространстве ради достижения близости к Всевышнему и завершения разлучения в этом мире находят особое выражение в индуистском, буддийском, даосском, христианском и любом другом религиозном искусстве. Они указывают на то, что стремление человека покончить с мирской отчужденностью и обрести духовную близость к Всевышнему можно считать общим принципом глубинного пространства любого религиозного искусства. Всё проистекает из ощущения чуждости человечества всем созданиям этого мира и чувства единения с единой высшей Сущностью. Именно благодаря проявлению света Красоты, дающей жизнь Сущности, художник считает необходимым ради удовлетворения внутреннего чувства или явления упомянутого света божественной Красоты другим созданиям этого мира окунаться в творчество и создавать новые произведения искусства.

В мусульманском искусстве также присутствуют понятия о духовной отчужденности и близости. Мусульманский художник стремится заменить боль разлуки на радость соединения, которую он обретает в процессе своего художественного творчества. Он настолько погружается в него, что лишается своего «я».

Шайх Мухаммад Лахиджи в своём толковании на Голшан-и раз [Цветник тайны] разделяет близость к Всевышнему на два вида – созидательную (курб-и иджади) и созерцающую (курб-и шухуди). Созидательная близость, по его мнению, приводит к пониманию многого, а созерцающая близость – к пониманию пониманий. Лахиджи подробно поясняет, что «Многое понимание – это понимание, когда сущности познаваемых основ постигаются прежде проявления их существования вовне по слову “Разве не Я Господь ваш? Они сказали: «Да»”. Такое понимание требует обязательного поклонения и милости Бога как неотъемлемой составляющей созидательной близости. Но истинным пониманием является понимание пониманий, которое на стадии объективного внешнего существования служит основой для предписаний, повелений или запрещений, поскольку это понимание носит врождённый и сущностный характер. Оно никогда не отделяется от сущностей, оно не нуждается в размышлении. Понимание пониманий требует поклонения, основанного на свободном выборе, и особого духовного совершенствования – «Я сотворил джиннов и людей только для того, чтобы они поклонялись Мне» (Коран, 51:56. Пер. Кулиева Э.). Завершающей ступенью этого понимания пониманий является полное погружение постигающего и его растворенности в Постигаемом. Это – ступень созерцающей близости. Эта близость, приводящая к истинному Знанию, и является целью творения» (Лахиджи, 413–414). Из второй ступени вытекают «близость предписанного» (курб-и фара’ид) и «близость дополнительного» (курб-и навафил) – именно с ними имеет дело «подлинная сущность искусства»: «Знай, что существование Истины является необходимой основой и содержит обязательное предписание. Существование мира и Его раба включает в себя дополнительное и второстепенное. Когда является Истина, раб Его прячется за ней, слушая и взирая.

Например, Джами считает: «Духовное состояние (хал) не лишено одного из двух: либо Истина явлена, а создание сокрыто, либо создание явлено, а Истина сокрыта. Если будет проявлено имя “Видимый”, то создание сокроется в Истине, а Истина будет явной. На этой ступени раб становится слухом и зрением Истины, поскольку пребывает в близости к Богу вследствие исполнения предписанного. Если же будет проявлено имя “Сокрытый”, то Истина сокроется в создании, и создание будет явным. На этой ступени Истина становится слухом, зрением, руками и ногами раба Аллаха, поскольку он находится в близости к Творцу, вследствие исполнения дополнительных условий» (навафил) (Мададпур, 1381:137). На ступени «близости предписанного» религиозный художник отсутствует как личность и выступает в качестве зеркала, видя Бога в самом себе. На ступени же «близости дополнительного» Бог и мир становятся зеркалом, и художник видит себя в них. Об отчужденности и боли разлуки Имам Хомейни говорит в своей книге Сирр ас-салат [Тайна молитвы]: «Нет для влюбленного большей муки, чем терзание разлуки» (Имам Хомейни, 1369:181). Именно терзания разлуки заставляют человека желать добровольно идти от множественности к Единству, делая для него возможным достижение степени «подлинное объединение» (джам‘-и хакики) и «полное достижение» (вусул-и кулл).

В исламском искусстве всё та же отчужденность и чувство разъединенности с миром приводит к созданию художественных произведений, уменьшающих в людях чувство одиночества. Мутаххари убежден, что «отчужденность – это ощущение чуждости, возникающее вследствие чувства отсутствия однородности человека и всего существующего в мире, поскольку существующее тленно, а человек стремится к Вечности» (Мутаххари, 1369:93). Знание художника об этой разлуке приводит к метаниям, беспокойству и сожалению. После того как он встанет на путь встречи с Богом, на путь надежды, поклонения и послушания – метания и беспокойство сменятся покоем. В конечном итоге, именно божественная любовь приводит его к желаемой встрече с Богом. Произведения таких деятелей искусства Шари‘ати называет подлинными, причисляя их к одной категории наравне с ‘ирфаном и религиозным течением. При этом искусство он считает копированием сверхъестественного и украшением мира наподобие миру горнему, а также подражанием сверхчувственному (Шари‘ати, с. 138).

Утонченная натура религиозного художника больше других углубляется в эту проблему,