Гудибрас - Сэмюэл Батлер

Страсть ведь мальчишка, какового

Поэты возвели в святого

Почти. Царь Персии порол[193]

То море, где цветок расцвёл

Венеры, та же вам мальчишку

И родила, что страсти вспышку

В нас провоцирует. С тех пор

Так славен розмарин, что спёр

Своё названье у ros maris[194],

Среди любовников. Ударясь

О наковальню, тяжкий млат

Лидийский и фригийский лад[195]

Поддерживает. В порке свисты

Бича не так уж голосисты,

Но тоже выдержку куют,

Ведь млату подражает кнут.

К тому ж процесс весь в сердце дамы

Вселяет страсть к страдальцу драмы.

Сей способ более прямой,

Чем тосты с женской жрать канвой;

Чем имя выкликать подружки,

К пивной прикладываясь кружке;

Чем клясться кончить жить, хотя

Всё это ложь; чем слать, шутя,

Ей апельсины из Китая,

Чтоб сердце тронуть; чем, мечтая

О встрече, подкупать слугу,

Чтоб в спальню влезть; чем на бегу,

Чтоб ревность возбудить, – как шкипер,

Со шлюхой переспать и триппер

Схватить; чем, мучаясь за прыть,

Галлоны пить, дабы отлить.

Страданье, что я предлагаю,

Ведёт вас, сэр, к земному раю,

То бишь ко мне. Всяк рыцарь, прям,

Как в тыне жердь, страдал за дам:

Так за инфанту из Тобосо

Страдал Кихот, кто шлялась босо[196];

За Изабеллу так паша

Пошёл в рабы, с ней быть спеша[197],

Его, чей к власти путь не краток,

Как кожу мяли для перчаток;

Так Флорио позор стерпел

За Бьянкофьоре, юн и смел[198]:

Его пороли, и от розог

Зад был его всё время розов;

Так леди мужа за дела,

Хоть был тот лордом, иссекла[199]:

За политические взгляды

Он был наказан – до упаду

Его хлестали, привязав

Ко спинке ложа. Он неправ,

Конечно, был, но за воззренья

Свои страдал. Клянитесь тенью

Отца, что стерпите бича

Удары, и я, горяча

От страсти, стану после вашей».

Ответил сэр: «Клянусь той чашей,

Которую испил Господь,

Смириться с чернью, что пороть

Меня решила. Коль цунами

Не встречу я, не быть мне с вами».

«Аминь», – произнесла вдова

И кликнула служанку. В два

Явилась счёта та и подпол

Открыла. С Гудибраса пот пал

Обильный наземь. Солнце уж

Садилось. Есмь не тот я муж,

Кто вам напишет, что во взоре

Вдовы был скрыт магнит все зори

Притягивать к земле. Луна

Потом взошла, вуаль она

С лица вдовы рукою страстной

Приподняла, что лик прекрасный

Таила от пытливых днём.

Она отсвеченным огнём

Во тьме сияла, днём же тенью

Лица скрывала выраженье.

Лучи как будто не луны,

А собственные – из казны

Лица все были. Темень – то, где

Все лица вымазаны в дёгте,

Но не её. Пайетки звёзд

Тут замигали. Где-то клёст

Защёлкал громко. Сном объятый,

Стал мир наш весь пассивной ватой.

Наш сэр решил ждать утра, чтоб

Под бич подставить свой салоп,

То бишь накидку Труллы. В этом

Он дорожил своим дублетом.

Короче, он решил поспать,

Хоть спал уже полдня, опять.

Песнь вторая

Краткое содержание:

Наш сэр и сквайр его в горячем

Схлестнутся споре, что удачам

Их встанет поперёк. Они

Почти порвут. Род западни

Возникнет вместе с иксом. Еле

Они спасутся с дрожью в теле.

Как сводня любит бренди, так

Иные любят спорить. Шаг

Один вперёд, и вы в разгаре

Дискуссии. Нет, чтобы в сваре

Не принимать участья, «тпру»

Сказав себе. Вот так в толпу

Всех тянет скрипачей – уменье

Продемонстрировать и в жмене

Её держать. Ни правды, ни

Лжи ради, а лишь трепотни

Ведётся спор обычно, боксом

Являясь, чтобы парадоксом

Сразить противника, коль он

В нём упирает на резон.

Так лезли к пчёлам прямо в улей

Ван Гельмонт, Уайт, Монтень и Туллий[200].

Последний Стою поддержал,

Что утверждала, нет начал

Духовных, добродетель, ergo[201],

Телесна, словно в сотах перга[202].

А, значит, bonum[203] – это зверь,

Каких и не найдёшь теперь.

Когда-то тыща, под сей портик

Сошедшихся, была на кортик

Нанизана, лишившись глаз,

Носов и прочих выкрутас

Природы в нашем бренном теле[204].

Последователи хотели,

Видать, таких же страшных мук.

Наш сэр и сквайр схватились, пук

За пуком стрелы выпуская

Друг в друга. Битва шла такая,

Что мне придётся вам её

Здесь привести, презрев лганьё.

Уж солнце встало, вся природа

Вдруг стала красной, словно в воду

Кипящую – чернее хмар

Опущенный папист омар[205].

Наш сэр продрал глаза, хоть плохо

Он спал, от аха и до оха

Всё перепробовав. С земли

Поднялся он. Уж кобели

Извне разлаялись. Он полон

Решимости был (грязный пол он

Проигнорировал) предстать

Пред чернью местной и принять

Бича удары, в чём поклялся

Вдове. Но прежде рыцарь взялся

За Ральфо, и его потряс,

Кто спал, за плечи Гудибрас.

Тот тут же встал, глазищи пуча.

Обычно авторы, чтоб лучше

Характер описать, дают

Нам полный рыцарей маршрут

В их приключениях. Но знать я

Не знаю, где Морфей объятья

Свои раскрыл им, только враз

Наш сквайр и храбрый Гудибрас

Вскочили на коней и к замку

Помчались. Обещанья лямку

Тянул наш сэр, как только мог.

Но вдруг остановил свой скок

И раза три ударил по́ лбу

Себя, узрев как будто колбу

И духа из неё, начав

Иезуитствовать[206], хоть брав

Он был вполне. Он рёк: «Что хуже,

Нарушить клятву или вчуже

К ней отнестись? Кнута замах

Не страшен мне, но дело швах

Моё великое, коль черни

Я волю дам, что лишь в таверне

Смела вот так. Что меньший грех —

Уйти иль сдаться? Обо всех

Деталях я не думал как-то.

Не заключал я с чернью пакта.

К тому ж вдова хотела, чтоб

Я их тела в охапку сгрёб,

И лишь потом мне предъявила

Их ультиматум. Тут чернила

Нужны бы были: расписать

По пунктам всё. Обмозговать

Мне надобно сию проблему,

Чтоб не нарушить всю систему

Своих воззрений. Что ты, Раф,

Считаешь, прав я иль неправ?»

Ответил Ральфо: «Если дали

Вы шанс мне высказаться, я ли

Тот человек, кто, видя ваш

Спор внутренний, свой арбитраж

Посмеет предложить? И всё же

Скажу, что думаю. Похоже,

Аффирмативный дать ответ

Могу на „да“ я против „нет“.

Вопрос открытый: тело порке

Подставить или, сбив подпорки

Абсурдной клятвы, избежать

Её? Но прежде: разве мать

Порола вас?