Славянская мифология. Для тех, кто хочет все успеть - Коллектив авторов -- Словари и энциклопедии

Наиболее яркое подтверждение этому – богатейшая фольклорная традиция, в которой образ мира передается не в форме связного повествования о его сотворении, а через символику сказок, загадок и песен. Одним из устойчивых мифологических представлений выступает идея трехчастного мироздания: небо, земля и подземный мир. Эти уровни бытия часто трансформируются в обрядах и сюжетах, отражаясь в образах и метафорах.

Примечательно, что у восточных славян почти не сохранились связные предания о сотворении мира – в отличие от многих других культур. Однако существует ряд устойчивых образов, косвенно отражающих представления о мироустройстве. Один из них – мировое древо, могучее дерево, соединяющее три уровня бытия: корни – мир мертвых, ствол – земную жизнь, крона – небеса. В русском фольклоре оно часто предстает в виде дуба или березы, в украинских песнях – как калина. С этим деревом связывались представления о судьбе, времени, жизни и смерти.

Сравнительный анализ с другими индоевропейскими культурами позволяет предположить, что у славян существовали и иные космогонические образы: первичное космическое яйцо, водная бездна как прообраз хаоса, из которого рождается мир, или космический гигант, чье тело становится основой мироздания. Это универсальные архетипы, встречающиеся в мифологиях Индии, Ирана, Греции, Скандинавии. Их сходство объясняется не заимствованием, а общим культурным корнем индоевропейской традиции.

Не все утверждения Прокопия Кесарийского достоверны. Истинны рассказы о жертвах (в частности, быках) как части религиозного ритуала, особенно в момент опасности или в благодарность за спасение, а также почитание природы и духов, отсутствие храмов. Но Прокопий говорит и об одном главном боге, «творце молний» – вероятно, это Перун, бог грома и молний. На самом деле Перун стал единственным верховным богом позднее

Одним из наиболее ранних письменных упоминаний о религиозных представлениях славян считается сочинение византийского историка Прокопия Кесарийского (VI век). Он сдержанно сообщает, что славяне приносили жертвы своим богам, особенно верховному богу-громовержцу и речным духам, которых по аналогии с греческой традицией называет нимфами. Некоторые сведения о славянских верованиях содержатся и в трудах арабских авторов, например Аль-Масуди (IX век), однако эти описания крайне фрагментарны и поверхностны.

Позднейшие источники – прежде всего западноевропейские хроники XI–XII веков – нередко предвзяты, так как написаны христианскими авторами и имеют полемический, обличительный характер. Тем не менее именно из этих хроник мы узнаем о конкретных культовых центрах и структуре языческих верований: святилище Редигоста (Сварожича) в Ретре, храм Святовита в Арконе, культ Триглава в Щецине, почитание Чернобога в Волыни и других.

Особое внимание исследователи уделяют феномену двоеверия – сосуществованию языческих и христианских элементов в народной культуре после официального крещения. Эти элементы не просто уцелели, но были адаптированы к новой религиозной системе. Так, образ Перуна – бога-громовержца – частично слился с культом пророка Ильи. Велес – покровитель скотоводства и богатства – трансформировался в образ святого Власия. Мокошь, богиня плодородия, отчасти отразилась в образе Параскевы Пятницы.

Двоеверие рассматривается как форма народной религиозности, в которой дохристианские представления включаются в новую систему верований. Вместо исчезновения языческие элементы трансформировались: традиционные образы, обряды и верования сохранялись, но переосмыслялись в христианском контексте, нередко продолжая выполнять магико-обереговую функцию

Так возникла уникальная модель народной религиозности, в которой языческое и христианское органично переплелись. Даже христианские иконы и обряды в народном сознании воспринимались не только как символы веры, но и как носители магической силы и защиты.

Тексты вроде «Слова святого Григория об идолах» и «Хождения Богородицы по мукам» важны не только как свидетельства антиязыческой риторики, но и как доказательства живучести дохристианских верований. В «Слове…» идолопоклонство осуждается с особым жаром, однако само наличие этих практик говорит о глубокой укорененности язычества, которое сохранялось веками после официальной христианизации.

Интересна и трансформация образов мифологических персонажей в народной культуре. Например, Перун и Велес – некогда, возможно, главные боги славянского пантеона – в фольклоре почти не упоминаются напрямую. Вместо них появляются фигуры, унаследовавшие отдельные черты этих божеств: богатырь-громовержец, змей как воплощение хаоса, мудрый старец или волхв. Сами боги исчезли, но их архетипы растворились в народной памяти и продолжают жить в сказках, обрядах и образах.

Нестор Летописец, предполагаемый автор «Повести временных лет». Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV века

Летописи, составленные славянскими авторами (пусть уже и в христианский период), действительно считаются одним из ключевых источников информации о дохристианских верованиях. В «Повести временных лет», созданной, предположительно, в начале XII века (авторство приписывается монаху Нестору, но это не бесспорно), содержится рассказ о том, как в 980 году князь Владимир Святославич повелел установить в Киеве святилище с идолами языческих богов. В тексте упоминаются следующие божества: Перун (деревянный, с серебряной головой и золотыми усами), Хорс, Даждьбог, Стрибог, Симаргл и Мокошь.

Сварог, Ярило и Велес в этом эпизоде напрямую не названы – эти имена встречаются в других источниках, позднейших текстах или народной традиции. Тем не менее Велес, по мнению ряда исследователей, действительно был важным божеством. Его святилище, как полагают, могло располагаться в нижней части Киева – «под горою» (возможно, в районе реки Почайны), где находился центр ремесленной и торговой жизни.

В «Житии Владимира» (один из поздних агиографических источников) сообщается, что во время массового крещения киевлян в 988 году идолы были низвергнуты, а Перун – сброшен в Днепр. Имя Велеса в этом эпизоде не упоминается, но его кумир, вероятно, постигла та же участь.

ПРОСТРАНСТВО, ПРИНАДЛЕЖАЩЕЕ ДУХАМ

Славянская традиция наделяет пространство не просто функцией, а характером. Каждый уголок – не нейтральная зона, а потенциальное место силы или обиталище духа. Это восприятие формирует особое отношение к быту: печь, баня, лес или амбар воспринимаются как пространства, с которыми нужно ладить, вступать в диалог, соблюдать границы

Кроме «Повести временных лет», важным источником является «Новгородская первая летопись», созданная в Новгородской республике. В ней содержатся сведения о процессе христианизации и сохраняющихся языческих практиках. В той же «Повести…» приводятся тексты русско-греческих договоров (945 и 971 гг.), в которых послы князей клянутся именами языческих богов – это уникальное свидетельство того, что в X веке язычество еще сохраняло официальную силу.

Одной из примечательных черт славянской культурной традиции является богатый пласт мифологических существ, не имеющих точных аналогов в других культурах. Домовой, леший, русалка, банник, овинник – это не боги, а духи-хранители, связанные с конкретными пространствами: домом, лесом, баней, гумном.