Злодейка желает возвышения - Аника Град

— А на что рассчитываете вы, Ваше Величество? — произнес он ровно.

Джан Айчжу замерла, ошеломленная. Никто не смел перебивать ее таким тоном.

— Что? — выдохнула она.

— Я спрашиваю, на что вы рассчитываете? — повторил Мэнцзы, делая шаг вперед, и теперь он уже мысленно наслаждался ее растерянностью. — Ваш внук, император, если вы не забыли, вас на дух не переносит. Он видит в вас ту, что отняла у него брата, невестку и последние крупицы детства. А со мной он общался, доверял мне. Очевидно же, что он ушел с Улан добровольно. Значит, он верит ей, а не вам. И когда он вернется, а он вернется, с Яо Вэймином или без, будет ли он проявлять лояльность к той, от кого бежал? Когда-нибудь он вырастет, наберется сил.

Он сделал еще шаг, и теперь они стояли почти нос к носу. Он видел, как дрожат ее накрашенные губы, видел паутину морщин вокруг глаз, которую уже не могли скрыть самые искусные белила.

— У меня есть армия Фэнмин, — продолжил он, отчеканивая каждое слово. — У меня есть беременная жена, чей отец не станет рубить сук, на котором сидит его дочь и будущий внук или внучка. У меня есть деньги, чтобы заплатить этим войскам и подкупить нужных людей. А что есть у вас, Ваше величество?

Он позволил вопросу повиснуть в воздухе. Он видел, как в ее глазах бушевала буря. Она была как тигр, но старый и больной, чьи когти уже затупились, а клыки выпали.

— За мной… — она внезапно сдала, стал говорить хрипло и старо. — За мной титул. И великое семейство. Наша кровь правила этой империей веками. Чиновники...

— Титул без силы — просто красивый звук, — парировал Мэнцзы, но смягчил тон, давая ей возможность отступить с достоинством. — А семейство… семейства бывают разными. Одни — опора, другие — балласт. Чиновники подобны росткам риса в поле, склоняются под сильным ветром.

Джан Айчжу отвернулась и, пошатываясь, подошла к своему трону, но не села в него, а лишь оперлась на резную ручку, словно ища поддержки. Он видел, что она не хотела, не желала говорить, сама удивлялась, что разбудила в низменном слуге бушующего дракона, но... покорилась:

— Ты… ты мне нужен, Шэнь Мэнцзы, — произнесла она, и эти слова, видимо, дались ей дорогой ценой. Она смотрела в пространство перед собой. — Без тебя… твоей армии… эти стены рухнут.

Он молчал, давая ей выговориться, наслаждаясь ее капитуляцией.

— Если… если ты разберешься с этими проблемами… — она обернулась к нему, и в ее взгляде уже не было прежней мощи, лишь расчет старой, уставшей женщины. — Если ты вернешь Юнлуна… я поддержу твои притязания. Я уговорю своих верных чиновников. Мы… мы породним твоего ребенка, когда он или она родится, с Юнлуном. Ты ведь уверен, что будет девочка. По глазам вижу, что ты уверен. Скрепим союз двух кровей. А когда меня не станет… — она сделала паузу, и Мэнцзы увидел в ее глазах тень былого величия, — …я сообщу всем, чтобы регентом при императоре стал ты. Я обеспечу это.

Мэнцзы склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне. Внутри все пело. Это была победа. Пока что на словах, но он заставит эти слова стать реальностью.

— Ваше Величество оказывает мне великую честь, — произнес он с подобранной идеально интонацией — благодарной, но не рабской. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть императора и защитить империю Цянь от внутренних и внешних угроз. Вы можете положиться на меня.

"Шиш тебе, старая карга, а не регентство, — пронеслось в его голове, пока он говорил сладкие слова. — Ты будешь следующей, кого "не станет". А править буду я. Один".

— Хорошо, — Джан Айчжу тяжело вздохнула и, наконец, опустилась на трон, словно все силы покинули ее. — Иди. И не подведи меня.

Едва слова договора прозвучали в воздухе, как тяжелая дверь покоев вдовствующей императрицы бесшумно отворилась, впуская новую фигуру. В проеме возник Цзянь Цзе, шаман, к которому в последнее время так прикипела душой Джан Айчжу. Он вошел без стука, без предупреждения, и сама императрица не выразила ни малейшего удивления, лишь кивнула ему, давая понять, что его присутствие уместно.

Мэнцзы впервые видел его так близко. Цзянь Цзе был худощав, его лицо имело землистый оттенок, а глаза, темные и неподвижные, казалось, смотрели не на человека, а сквозь него, в какую-то иную, нездоровую реальность. Его одеяние из грубой темной ткани и висящие на поясе мешочки с сушеными травами и костями резко контрастировали с шелковой роскошью покоев. От него веяло запахом полыни, тлеющих кореньев и чего-то древнего, пыльного, что заставляло кожу Мэнцзы покрываться мурашками.

— Ваше Величество, — голос шамана был шелестящим, тихим, словно сухие листья, перекатываемые ветром по камню. Он склонил голову, но в его поклоне не было и тени подобострастия, лишь холодная уверенность жреца, знающего свою силу. — Я слышал голоса. Ветер принес тревожные вести. Птенец улетел из гнезда.

Джан Айчжу вздохнула, снова поникнув. Казалось, появление шамана вернуло ей часть ее надменности, но теперь это была надменность отчаяния, ищущего опору в темных силах.

— Ты все знаешь, господин Цзянь. Наша ситуация отчаянна.

— Ни одна ситуация не является отчаянной для тех, кто умеет слушать шепот духов, — парировал шаман. Его взгляд скользнул по Мэнцзы, оценивающе, задерживаясь на лице чуть дольше, чем было приятно. — Пока истинный сын Неба не вернулся в свое гнездо, в нем может сидеть другой птенец.

Мэнцзы нахмурился, не понимая.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, мой господин, что трон не должен пустовать даже в мыслях подданных, — Цзянь Цзе повернулся к нему полностью, и его темные зрачки, казалось, расширились, поглощая свет. — Пока мы ищем беглеца, на престоле должен сидеть император. Вернее, то, что будут считать императором.

В голове Мэнцзы, только что строившей грандиозные планы законного регентства, мелькнула кощунственная, чудовищная догадка.

— Вы предлагаете… подмену? — выдохнул он.

— Я предлагаю временное решение, — поправил его шаман, и на его тонких губах дрогнуло подобие улыбки. — Найдем мальчишку. Подходящего возраста. Бродягу, сироту… тех, о чьей жизни никто не вспомнит. Мои искусства… — он медленно провел рукой по воздуху, и