Криминальная патопсихология - Юрий Антонян

магазина с целью ограбления и сопротивлении работникам милиции, решением экспертной комиссии с диагнозом «психически здоров» признан вменяемым относительно содеянного. О нем известно, что в школе он учился хорошо. После окончания средней школы с серебряной медалью и службы в армии поступил на философский факультет МГУ, успешно его закончил, защитив дипломную работу на тему: «Деятельностная сущность личности». После окончания университета работал социологом, директором школы, научным сотрудником. По характеру был решительным, твердым, без колебаний принимал решения, требовал беспрекословного подчинения от сотрудников. Тяготился жизнью в провинциальном городе, болезненно реагировал на упреки жены, которая называла его «неудачником». Считал себя способнее многих бывших сокурсников, завидовал тем, кто защитил диссертации. Приняв твердое решение поступать в аспирантуру, Д. неоднократно приезжал в Москву, занимался в библиотеке, готовился к экзаменам по специальности и иностранному языку. После сдачи экзаменов в аспирантуру и получения уведомления о том, что он не прошел по конкурсу, решил любым способом достать крупную сумму денег, чтобы с их помощью поступить в аспирантуру. С имевшимся у него револьвером, найденным несколько лет назад, отправился в Москву, где в течение 4–5 дней посещал ювелирные отделы центральных магазинов, «проигрывая» ситуацию ограбления и ухода от последования. Остановил свой выбор на одном из магазинов в центре города, полагая, что такие факторы, как внезапность, наличие пистолета и сумерки, будут способствовать успешному ограблению.

В день совершения преступления Д., одев темные очки и перчатки, в 18 часов вошел в магазин, направился в сторону кассы, приказал кассиру отдать ему деньги, вторично потребовал деньги, а после того, как раздался звук сигнализации, произвел в кассира два выстрела и убил ее. Затем он направил пистолет в сторону зала, приказав покупателям не двигаться, пытался дотянуться до кассы. При появлении милиционера выстрелил в него, причинив легкое ранение, но больше сопротивления не оказывал, скрыться не пытался, был задержан сотрудниками милиции.

В период следствия давал подробные показания, сообщил о мотивах содеянного. При проведении судебно-психиатрической экспертизы настроение у испытуемого было сниженным, однако подробно сообщал о себе сведения, по существу отвечал на вопросы, выполнял все предложенные экспериментальные задания. Жалоб на здоровье не предъявлял. Критически оценивал содеянное, считая, что то, что он сделал, «преступно». Рассматривая возможные варианты будущего, убежден, что, скорее всего, будет приговорен к высшей мере наказания. Содеянное объясняет тем, что была потребность в деньгах для поступления в аспирантуру: «Я хотел учиться, для этого нужны были деньги. Ну и решил таким способом их достать». Важную роль в формировании его замысла играло «наличие оружия». Выбор ювелирного магазина в центре города и время преступления объясняет тем, что «в толпе легче было бы скрыться». Заявляет, что не думал об опасности, «думал о деньгах, об аспирантуре, о возможностях, которые открываються в связи с этим». Считает, что сомнения в его психическом здоровье возникли у следствия из-за «несоответствия цели и средств». Запас общих сведений, знаний достаточно высок, соответствует полученному образованию. В тесте Равена правильно выполнил за 20 минут 42 задания из 60. Без затруднений справляется с операциями сравнения, обобщения, классификации, установления причинно-следственных связей. Нарушений операционной стороны, целенаправленности мышления не обнаружено. При исследовании личности по данным опросников, проективных методик, методики Дембо-Рубинштейн обнаруживаются характерологические особенности с эгоцентризмом, повышенным уровнем притязаний, пренебрежением к существующим морально-этическим и социальным нормам, доминирующей мотивацией достижения, тенденцией к активной реализации собственных планов и устремлений без достаточного учета возможных последствий своих действий.

К материалам уголовного дела был приобщен протокол теста MMPI, выполненного Д. в период работы научным сотрудником за три года до совершения преступления, что дало возможность сопоставить особенности его психического состояния в различные периоды времени.

В то время психическое состояние Д., при рисунке профиля, не выходящего за пределы статистической нормы, характеризовалось колебаниями настроения с периодической дисфорической его окраской при общей высокой активности, общительности, высокой самооценке. Наиболее высоким пиком профиля в этот период была 4-я шкала, а самыми низкими точками – 1-я и 7-я шкалы, что свидетельствует об активной, непосредственной реализации потребностей и установок без достаточного социально-нормативного контроля поведения, каких-либо опасений, тревоги по поводу реализации своих действий.

Психическое состояние Д. в период проведения амбулаторной экспертизы (через два месяца после содеянного) характеризовалось ситуационными отгороженностью, замкнутостью, подозрительностью, реакцией враждебного недоверия к окружающим, характерной для экстремальной ситуации, в которой он находился.

В период проведения стационарной экспертизы, как видно из профиля MMPI, психическое состояние Д. изменилось, приблизилось к первоначальному, за исключением признаков ригидной аффективной напряженности (шкала 6), стремления к защитному декларированию гиперсоциальных установок (шкала L), контрастирующему с высокими показателями 4-й шкалы (асоциальность).

Преступление, совершенное Д., носило подготовленный, спланированный характер. В нем имеется цель, выбор места и средств совершения преступления. В формировании преступного намерения сыграли роль и характерологические особенности Д. со свойственным ему пренебрежением к существующим морально-этическим и правовым нормам, доминирующей мотивацией непосредственного достижения, повышенным уровнем притязаний, и субъективное ощущение непреодолимых внешних препятствий к достижению жизненных планов. Действительно, как это сформулировал сам Д., его дальние мотивы, жизненные цели резко контрастировали со средствами, которые он избрал для их достижения. Трудно говорить о каком-либо адекватном прогнозе возможных последствий своих действий у Д. в данном случае как в конкретной ситуации совершения преступления, так и относительно его дальнейшей жизни, если бы ему удалось совершить задуманное. Он не ставил перед собой вопроса, можно ли учиться в аспирантуре, изучать философию и социологию, используя для этого деньги, добытые таким путем. Тем не менее все это несоответствие дальних и ближних, реально действующих и «знаемых» мотивов, несоответствие целей и средств, тщательного планирования своих действий и отсутствия какого-либо прогноза их отдаленных последствий не было связано с болезненными расстройствами психической деятельности у Д., с какими-либо выраженными патохарактерологическими чертами личности, а отражало «отказ», «невключенность» высших форм опосредования деятельности, не связанных с психической патологией в медицинском, психиатрическом смысле.

В подавляющем большинстве случаев в формировании и реализации анэтических мотивов преступных действий у психопатических личностей и психически здоровых лиц дефекты прогнозирования были не столь выражены, как в приведенном выше примере. Многие преступления носили действительно тщательно спланированный характер с продуманностью всех действий и операций на различных этапах их подготовки и осуществления, последующим сокрытием следов. Каких-либо существенных различий между психопатическими личностями и психически здоровыми людьми в мотивах этих действий не было обнаружено. Хотя все же у психопатических личностей при субъективно самом тщательном планировании в отдельных звеньях мотивации чаще, чем у психически здоровых преступников, наблюдались неожиданные изъяны, недостаточный учет всех обстоятельств ситуации.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что нарушения опосредования деятельности при совершении противоправных действий могут определять