Злодейка желает возвышения - Аника Град

Он смотрел на меня, и в его синих глазах я видела не похоть, а нечто гораздо более глубокое — благоговение, смешанное с непреодолимым влечением. Он касался меня, как драгоценного камня, а его губы продолжали выжигать на моей коже узоры из огня.

Я была подобна бутону, который под лучами солнца медленно, лепесток за лепестком, раскрывался, обнажая свою самую сокровенную суть. В этой жизни для меня это было впервые, а в обеих жизнях впервые по любви, и страх неизвестности смешивался с пьянящим чувством доверия. Я доверяла ему всецело и безусловно.

Когда наступила кульминация, боль была острой, но быстротечной, словно укол иглой. Я вскрикнула, закусив губу, и он замер, его тело напряглось от усилия сдержаться.

— Улан? — в его голосе прозвучала тревога.

Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, и притянула его ближе, обвивая руками его спину, стараясь избегать повязок.

Его движения изменились, стали плавными, убаюкивающими, несущими не боль, а нарастающую, невыносимо сладкую волну наслаждения. Я перестала быть Шэнь Улан, главой клана, бывшей императрицей, демоницей. Я была просто женщиной. Его женщиной. И в этом упрощении была невероятная, освобождающая сила.

Когда буря утихла, в шатре повисла тихая, звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым, выравнивающимся дыханием. Я лежала, прижавшись щекой к его здоровому плечу, чувствуя под кожей спокойный, мощный ритм его сердца. Его рука лежала на моей спине, пальцы лениво перебирали распущенные волосы.

Он первым нарушил молчание, его голос, низкий и спокойный, прозвучал прямо над моим ухом.

— Я хочу заключить помолвку, — выпалил он, ошарашив меня.

Я приподняла голову.

— Помолвку?

— Ты больше не отделаешься от меня, Шэнь Улан, — в его голосе вновь зазвучала знакомая усмешка, но теперь в ней была нежность. — Я отпускал тебя слишком много раз. Моя воля иссякла. Моя рассудительность сдалась. Ты — моя судьба, мой самый опасный и желанный трофей. И я не намерен его упускать.

Я лежала рядом, не в силах отодвинуться. Выходя замуж за императора, я тогда не сомневалась, потому что желала обрушить на обидчиков весь мир. Сейчас я тоже не сомневалась, но соглашалась не из ненависти, а потому что не видела кого-то другого возле себя. Внутри не было сопротивления. Я и сама, кажется, стремилась к этому.

— Хорошо, — прошептала я. — Я и не планировала убегать.

Он улыбнулся редкой, по-настоящему счастливой улыбкой, которая на мгновение стерла с его лица все следы усталости и боли. Он притянул меня обратно к себе, и я закрыла глаза, слушая, как его сердце бьется в такт моему.

***

Рассвет застиг нас врасплох. Он прокрался в шатер незваным гостем, разливаясь по полу бледным, перламутровым светом. Мы лежали, сплетенные воедино, как два корня старого дерева, и его дыхание было ровным и глубоким у меня над головой.

Его тяжелая рука покоилась на моей талии. Казалось, сам воздух наполнился тихим, звенящим миром, и все тревоги, все интриги остались за пределами нашего убежища.

Именно в этот момент за пределами шатра раздался очень резкий, очень громкий, нарочито лишенный всякой почтительности, голос. Это был Кэ Дашен.

— Генерал! — провозгласил он, будто докладывая о приближении целой вражеской армии. — Мне донесли, что госпожа Хэ Лисин проявляет беспокойство. Она обошла уже половину лагеря в поисках дочери и, судя по направлению, движется сюда. Я предположил, вы должны быть осведомлены.

Ледяная волна ужаса окатила меня с головы до ног. Это хуже вражеской армии.

Матушка! В ее мире не существовало таких оттенков, как "страсть", "взаимность" или "взрослое решение". В ее мире незамужняя дочь, проведшая ночь в шатре мужчины, это позор, немыслимый скандал и крах репутации, от которой, впрочем, ничего и не осталось довольно давно, но поди объясни это материнскому сердцу.

Мгновение я лежала парализованная, а затем во мне проснулся древний, животный инстинкт дичи, почуявшей охотника. Матушка и разберется со мной, как охотник — прибьет и освежует.

Я рванулась с ложа с такой скоростью, что едва не опрокинула светильник.

— Успокойся, — хрипло рассмеялся Яо Вэймин, но я уже не слушала.

Мое платье? Где мое платье?

Я металась по шатру, как кошка, попавшая под струю воды. Подхватывала с пола свою одежду, обувь, шпильку. Рассудок, обычно ясный, отказывался работать.

Как мне скрыться? Выползать? А если кто-то заметит?

К моему неудовольствию, генерал не двинулся с места, широко улыбался, явно наслаждаясь моими метаниями.

Я окинула взглядом шатер, отыскав укрытие. Между стеной шатра, кушеткой и столом, заваленным свитками, осталось пространство, где я могла схорониться от гнева матери.

Я ринулась туда, сжимая в охапке свою одежду и украшения, и присела на корточки, стараясь дышать как можно тише. Я была подобна зайцу, затаившемуся в норе от тигра, и в этой абсурдной ситуации было что-то до смешного унизительное. Шэнь Улан, пережившая дворцовые перевороты и плен, теперь прячется от собственной матери.

— Улан, — весело окликнул меня Веймин.

Я зло прижала палец к своим губам, а глазами посылала знаки, чтобы он не посмел меня выдать. И как раз в этот момент занавесь шатра с шумом отодвинулась.

— Господин Яо! — голос моей матушки звенел. Я прижалась к холодному полу, затаив дыхание.

Я слышала спокойные движения. Яо Вэймин, должно быть, сел на ложе и натягивал халат.

— Госпожа Хэ, — его тон был вежливым, но в нем чувствовалась легкая, натянутая учтивость. — Прошу простить мой неподобающий вид. Чем я могу быть полезен столь ранним утром?

Я рискнула выглянуть из-за стола. Он действительно оделся, но волосы его были растрепаны, а на лице застыло выражение человека, застигнутого врасплох, но пытающегося сохранить достоинство.

— Я прошу прощения, что так бесцеремонно ворвалась, — поклонилась моя мать. — Я беспокоюсь об Улан. Она провела подле вас всю ночь и до сих пор не вернулась. Она здесь?

По-моему, я в этот момент напоминала алое яблоко, настолько покраснела. Еще обстановку накаляло то, что генерал буквально сиял, не осознавая, что Хэ Лисин очень мудрая и прозорливая женщина. Да она же меня буквально разыскивала, оглядываясь по сторонам.

— Она действительно провела возле меня ночь, госпожа Хэ, — степенно отвечал Яо Веймин. — Но ушла несколько минут назад. Вы разминулись.

Уф, я вздохнула посвободнее.

— Но это не отменяет моих тревог, генерал Яо, — возмутилась матушка. — Я не сомневаюсь