Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
Патопсихологическая информация в уголовном процессе весьма важна потому, что в соответствии с законом к числу обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, относятся факторы, характеризующие личность виновного. Вполне понятно, что психологические особенности личности, обусловленные психическими аномалиями/принадлежат к числу наиболее значимых ее характеристик, а потому подлежащих доказыванию.
Говоря о психологических чертах личности обвиняемого, Н. Т. Ведерников отмечает, что их роль наиболее ярко проявляется при доказывании обстоятельств, составляющих объективную и субъективную стороны, при анализе и оценке доказательственного значения поведения обвиняемого, так называемые улики поведения, т.е. поведения, связанного с преступлением. Проявление характерных для данного человека свойств при совершении преступления может явиться косвенным доказательством его причастности к преступлению в случае достоверного установления этих свойств у него. Например, заявление легко внушаемого и слабовольного человека о том, что он является организатором преступления, вызовет обоснованное сомнение. Жестокость, проявленная при совершении преступных действий и установленная как характерная черта данного человека, в конкретных обстоятельствах преступления может приобрести силу косвенного доказательства[239].
Совершенно очевидно, что событие преступления и личность преступника теснейшим образом взаимосвязаны, поскольку первое есть результат поведения конкретного человека, поэтому по такому поведению во многом можно судить о личности, так же как и по личности о преступлении. Иначе не может быть, поскольку в содержании преступления, его характере, обстановке отражаются свойства личности, ее ведущие мотивы и установки, в том числе связанные с наличием психических аномалий. Следовательно, устанавливая те или иные особенности личности обвиняемого (в нашем случае – обусловленные наличием психических аномалий), тем самым констатируется, уточняется, проверяется информация о совершенном преступлении, его отдельных, наиболее важных обстоятельствах, способствовавших ему условиях.
Как известно, при производстве дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства необходимо выявлять причины и условия, способствовавшие совершению преступления, и принимать меры к их устранению. Если у обвиняемого будут обнаружены патопсихологические черты, они, на наш взгляд, должны рассматриваться в качестве внутренних, субъективных криминогенных факторов. Как было показано выше, тревожность, жестокость, агрессивность, внушаемость, ригидность характерны для патопсихологической картины личности преступников с психическими аномалиями и именно они должны приниматься во внимание при оценке таких факторов, тем более что они существенно препятствуют индивиду в должной мере управлять своим поведением, контролировать его. Конечно, устранение подобных условий, способствующих преступным действиям, невозможно путем их «изъятия» из личности, но сделать так, чтобы они чаще находили общественно приемлемые формы в поведении, – вполне реальная задача. Однако решить ее в настоящее время практически невозможно из-за того, что в стране отсутствует психотерапевтическая помощь осужденным и очень слаба психиатрическая.
Расследуя уголовные дела в отношении лиц с психическими аномалиями или рассматривая их в суде, каждый раз нужно ставить вопрос: как повлияли патопсихологические особенности личности обвиняемого на преступное поведение, отдельные поступки, прямо или опосредованно, через систему каких конкретных социальных отношений, в которые он включен? Этим будут решаться не только важные криминологические и уголовно-правовые проблемы, но и криминалистические и пенитенциарные. Как показывают многие эмпирические исследования, значительная часть преступников отчуждена от среды, ее ценностей, от полезного и одобряемого общения. Сюда входят и ценности, закрепленные в законе. Многие из этих лиц воспринимают следствие и суд как нечто чуждое и враждебное им, как некую бездушную машину, которая лишь перемалывает их; при вполне четком понимании того, какой конкретно закон ими нарушен, в чем именно они виновны, они не признают себя виновными. Здесь нет противоречия и даже парадокса, поскольку подобное непризнание не носит юридического характера, оно скорее психологическое, отражающее субъективное отношение к формальным институтам, установлениям и претворяющим их в жизнь должностным лицам. Последние в этом механизме часто воспринимаются не как живые люди, а лишь как носители и исполнители определенных государственных функций. Происходит взаимная имперсонализация, т. е. следователь, прокурор, суд видят в преступнике только обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), а он в них – лишь должностных лиц.
Подобное отношение к следствию и суду, процессуальным формам особенно характерно для преступников с психическими аномалиями, общая социально-психологическая отчужденность которых выше, чем у психически здоровых правонарушителей. К тому же большинство из них даже при помощи адвоката далеко не всегда способны до конца уяснить себе многие существенные детали расследования и судебного разбирательства, имеющиеся в деле доказательства, активно и со знанием дела защитить себя. Поэтому для них многое останется психологически непонятным, в том числе своя «личная» вина в содеянном.
Нисколько не игнорируя отчуждающую роль расстройств психики, значение патопсихологических детерминантов в формировании субъективного отношения к миру и мира к человеку, отметим тем не менее следующие обстоятельства.
Человеческий фактор, значительное повышение внимания к которому стало сейчас одним из важнейших условий нашего социального развития, еще не обрел достаточный статус в уголовном судопроизводстве. Внутренний мир обвиняемого как человека, его жизнь, интересы слишком часто выпадают из поля зрения следствия и суда, которые больше всего заняты сбором доказательств его виновности, т. е. изучением и оценкой внешней жизни, поведения. Личность оценивается также через поступки, что в общем-то не может вызывать никаких возражений, если бы при этом столь последовательно не проявлялось пренебрежение к внутренней жизни. Так, изучение репрезентативного числа приговоров по уголовным делам об умышленных убийствах показало, что в подавляющем большинстве из них ничего не сказано о подлинных мотивах этих преступлений, о субъективных особенностях личности виновных. Патопсихологические детерминанты просто не упоминаются.
Практически это происходит так, как отмечает Г. К. Курашвили: «…Следователь обычно уделяет основное внимание установлению обстоятельств преступного деяния, а данные, характеризующие личность обвиняемого, зачастую представляются практическим работникам как обстоятельства в значительной мере второстепенной важности. Поэтому ими занимаются в оставшееся время перед окончанием расследования. Между тем для выяснения достаточно полной и объективной характеристики обвиняемого следователю нередко требуется проводить допросы осведомленных лиц, назначать экспертизы и проделывать другую трудоемкую работу»[240]. Думается, что подобный упрек может быть сделан не только следователю, но и суду.
Уголовно-процессуальный закон оперирует только одним термином, обозначающим состояние психического здоровья обвиняемого, – «психический недостаток», не давая разъяснений по этому поводу. Между тем единообразное понимание психических недостатков имеет существенное значение для обеспечения социалистической законности в ходе расследования и судебного рассмотрения уголовных дел. Мы полагаем, что современные психиатрические, в том числе криминологопсихиатрические и патопсихологические исследования с достаточной точностью позволяют назвать подобные недостатки. Ими являются психические аномалии, определение, структура и перечень которых приведены в начале этой работы. Представляется целесообразным поэтому дать определение психических недостатков в уголовно-процессуальном законе, возможно изменив данное название
