Криминальная патопсихология - Юрий Антонян

с нормой, чаще всего внешне ярче выражены, поведение, даже при совершении преступления, нередко выходит за рамки понятного, оно становится малопредсказуемым, в том числе в период следствия и суда. Все это определяет значительные трудности в раскрытии преступлений, совершенных лицами с психическими аномалиями, их расследовании и судебном рассмотрении, исполнении уголовных наказаний. Последнее существенным образом осложняется тем, что осужденные с психическими нарушениями самим законом – уголовным и исправительно-трудовым – не выделяются из общей массы преступников, они автоматически причисляются к некой средней модели без присущих им патопсихологических признаков, обусловливающих индивидуальный облик каждого из них. Закономерно, что многие сотрудники исправительно-трудовых учреждений попросту не знают, кто из осужденных имеет психические расстройства, как это отражается на их поведении, и, конечно, редко задумываются над необходимостью иного подхода к ним при проведении воспитательной работы, применении мер поощрения и взыскания.

То, что закон не выделяет преступников с психическими аномалиями, сказывается и на том, что они не получают какой-либо специальной социальной помощи при освобождении. В целом же это приводит к рецидиву преступлений. Таким образом, можно констатировать, что уголовно-процессуальный закон в отношении лиц с психическими недостатками слабо увязан не только с уголовным, но и с исправительно-трудовым законодательством.

Уголовно-правовой учет психических аномалий, если он будет отражен в законе признанием уменьшенной вменяемости, очень важен и по следующей причине, которая обычно не принимается во внимание: он представляет собой правовую оценку не только личности преступника, но и самого преступления, точнее, говоря уголовно-правовым языком, его объективной стороны, а также мотивов и механизмов преступного поведения. Между тем известно, что содержание, характер, направленность уголовно-правовых поступков, их отдельные, юридически значимые, детали в решающей степени, особенно при совершении умышленных преступлений, зависят от личности. Таким образом, отсутствие института уменьшенной вменяемости не позволет должным образом дать юридическую оценку не только личности виновного, но и самого преступления, во многих случаях правильно квалифицировать содеянное и назначить адекватное наказание. Следствием этого является негативное отношение значительной части осужденных к закону и приговору, отрицание своей виновности при одновременном, но формальном признании вины, о чем мы подробно писали выше.

Возражения противников уменьшенной вменяемости сводятся в основном к следующему: наличием или отсутствием «способности ко вменению» может быть только вменяемость или невменяемость; уменьшенная вменяемость повлечет необходимость совмещения наказания и лечения; достаточно учета наличия психических недостатков в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность; трудно отыскать какую-либо конкретную мерку для определения критерия этого понятия, пределы уменьшенной вменяемости слишком слабо очерчены; наличие категории уменьшенной вменяемости может привести к ошибкам и злоупотреблениям; признание уменьшенной вменяемости повлечет снижение наказания злостным преступникам, которые заслуживают применения самых суровых мер наказания; лицо, признанное ограниченно вменяемым, может быть поставленно в лучшие по сравнению со здоровыми преступниками условия отбывания наказания; признание уменьшенной вменяемости неприемлемо потому, что ее можно перенести на любого, даже здорового человека; уменьшенная вменяемость может привести к механической трактовке болезненных растройств психики; такой вменяемости не может быть, так как нет повышенной вменяемости для лиц, «особо хорошо ориентирующихся»; ограниченная вменяемость «запутывает проблему», «свяжет руки суду»[243].

Доводы сторонников уменьшенной вменяемости представляются более весомыми и, в частности, потому, что трудности, о которых говорят противники такой вменяемости, преувеличены. Прав С. В. Бородин, что мнение психиатров по поводу безграничности уменьшенной вменяемости и отсутствия для нее четких клинических критериев связано с представлением об этом виде вменяемости как о промежуточном состоянии между вменяемостью и невменяемостью. Между тем ограниченная вменяемость – это вменяемость, и ее юридический и медицинский критерии вполне определимы. Лица, страдающие психическими аномалиями, обладают способностью отдавать себе отчет в своих действиях (бездействии) и руководить своим поведением, хотя эта способность у них ослаблена. Что касается медицинского критерия, то применительно к ограниченно вменяемым речь идет, как правило, о так называемых пограничных состояниях, которые достаточно исследованы в общей и судебной психиатрии. Конечно, введение нормы об ограниченной вменяемости потребует более углубленной разработки проблемы пограничных состояний, послужит толчком для новых научных изысканий[244]. С. В. Бородин полагает, что ограниченная вменяемость имеет место, если во время совершения преступления лицо вследствие психических аномалий, не исключающих вменяемости, могло лишь частично сознавать фактический характер либо общественную опасность своих действий (бездействия) или частично руководить ими[245].

Некоторые возражения противников уменьшенной вменяемости несколько надуманны. Так, нельзя согласиться с тем, что установление подобной вменяемости может повлечь за собой ошибки и злоупотребления. Ошибки возможны в любом деле, а что касается злоупотреблений, то они имеют место и при назначении и исполнении уголовных наказаний в отношении психически здоровых лиц. Ведь мы же не ликвидируем торговлю и общественное питание по той причине, что в этих сферах слишком много расхитителей и жуликов. Вопрос об уменьшенной вменяемости должен решаться не в связи с тем, что это удобно или неудобно юристам и психиатрам, не в зависимости от того, что трудно определить ее критерии, а с позиций интересов всего общества. Оно же крайне заинтересовано в справедливом и обоснованном назначении наказания и гуманном его исполнении, т. е. в том, насколько это отражает его демократические представления и тенденции, насколько это целесообразно с точки зрения эффективности борьбы с преступностью, насколько, наконец, такое решение обеспечено современной наукой. Поэтому нельзя не отметить, что достигнутый сейчас уровень развития психиатрии и патопсихологии вполне позволяет определить критерии уменьшенной вменяемости.

Между тем, несмотря на внушительный характер аргументации сторонников уменьшенной вменяемости, она страдает одним существенным недостатком и именно он относится к числу первостепенных причин того, что данный институт еще не закреплен в уголовном законе. Дело в том, что эта аргументация носит в основном юридический и психиатрический характер. Здесь явно не хватает психологических аргументов, а как раз они и должны быть основными, поскольку никакие внешние и внутренние, в том числе патологические, факторы не могут порождать никакого поведения, включая преступное, не преломляясь через психику человека. Поэтому можно утверждать, что главным образом патопсихологическое исследование, широко опирающееся на достижения науки уголовного права, криминологии и юридической психиатрии, способно внести вклад в законодательное решение вопроса об уменьшенной вменяемости.

С позиций криминальной патопсихологии уменьшенная (ограниченная) вменяемость должна быть закреплена в уголовном законе. Это не означает снисходительного отношения к преступникам с психическими нарушениями, в том числе злостным, совершившим опасные преступления. Ведь общество вообще освобождает от ответственности невменяемых, невзирая на то, насколько тяжкие общественно опасные действия ими совершены, насколько велик ущерб. Таким же принципом следует руководствоваться в отношении уменьшенно вменяемых лиц. Признание виновного ограниченно вменяемым означает, что исполнение наказания в отношении его будет наполняться несколько иным содержанием, что следует отразить в исправительно-трудовом законодательстве. Эти пенитенциарные проблемы требуют специального анализа, но