Криминальная патопсихология - Юрий Антонян

Осужденный Д. с паранойяльной психопатией активно включен в трудовой процесс и в работу органов самоуправления, пользуется авторитетом среди осужденных из-за свойственной ему «справедливости», является арбитром в ссорах и конфликтах, демонстрирует гиперсоциальные установки и планы на будущее, держится с чувством собственного достоинства, не вступает в конфликты с администрацией.

Осужденный К. с психопатией истеро-возбудимого круга отличался высокой активностью, несколько повышенным фоном настроения, оптимистичностью, дружелюбным отношением к окружающим, высокими трудовыми показателями. В процессе исследования К. с трудом соглашался выполнить предложенные ему тесты, так как его отвлекали от работы, был неусидчив, заявлял, что без него в бригаде не обойдутся. К содеянному он относился как к несчастному случаю, без какого-либо чувства вины, хотя совершил убийство своей жены из ревности, с которой познакомился по переписке, отбывая предыдущее наказание. В настоящее время переписывается с другой, ранее незнакомой женщиной, строит планы на будущее, собирается после освобождения жениться на ней.

Психопатические личности этой группы и психически здоровые лица, также положительно характеризуемые администрацией, были изучены с помощью теста MMPI. Полученные результаты свидетельствуют о стремлении осужденных обеих групп произвести благоприятное впечатление в плане неукоснительного выполнения существующих правил, норм, о вытеснении отрицательных аспектов своего положения, декларации гиперсоциальных установок. Усредненный профиль MMPI психопатических личностей расположен выше, чем профиль психически здоровых лиц, у них более приподняты шкалы тревожного ряда, по-видимому, за счет преобладания в группе психопатических личностей тормозимого круга. Несмотря на декларацию гиперсоциальных установок, высота 4-й шкалы (асоциальные тенденции) в обеих группах превышает 70Т. Представителям обеих групп свойственны, по данным теста, отгороженность, замкнутость, формальная, поверхностная общительность.

По данным теста Равена, каких-либо различий между группами не обнаружено: психопатические личности выполнили 31 + 6 заданий, а психически здоровые – 30 + 4 заданий из 60.

По данным проективных методик, в обеих группах на первый план также выступили декларативные гиперсоциальные установки, принятие позитивной ценности моральных качеств – честности, добропорядочности, положительно окрашенные межличностные отношения, социально ориентированные формы поведения в будущем. Типичными фразами в методике «незаконченные предложения» в обеих группах осужденных были: «Я всегда хотел… сделать людям приятное. Знаю, что глупо, но боюсь… что причиню кому-нибудь неприятность. Идеалом женщины (мужчины) для меня является… добропорядочность. Надеюсь на… лучшее, чем живет и дышит весь советский народ. Супружеская жизнь кажется мне… счастьем, ради которого живешь. Сделал бы все, чтобы забыть… свое прошлое. Самое худшее, что мне случилось совершить, это… преступление» и т. д.

Гиперсоциальные формулировки в методике «незаконченные предложения» составляют в обеих группах более 70% законченных фраз. Отношения в, семье, с отцом, с матерью рисуются как идеальные, гармоничные, бесконфликтные. Будущее представлено либо отвлеченно-бессодержательными оценками: «жизнь будет еще прекраснее», «будет добрым, прекрасным и светлым» и т. п., либо положительное представление о будущем связывается с условнодосрочным освобождением, более конкретными формулировками (последнее чаще у психически здоровых, чем у психопатических личностей).

Агрессивность, конфликтность, отрицательные оценки других людей полностью заблокированы при выполнении методики в ответах испытуемых обеих групп. В рассказах ТАТ на 13-ю и 18-ю картины, на которые лица, не совершившие противоправных действий, дают, по имеющимся у нас данным, максимальное количество агрессивных сюжетов (64%), испытуемые обеих групп предлагали сюжеты с избеганием агрессии, пытались приписывать персонажам этих картин социально-приемлемые формы поведения. В рассказах ТАТ в обеих группах часто встречается морализирование, оценочный комментарий, однако временная перспектива редуцирована, категории прошлого и будущего представлены менее чем в 7%.

Оценка прогностичности этих показателей имеет большое практическое значение, так как на основании поведения осужденных, демонстрируемых ими социальных или антисоциальных установок делается вывод об эффективности исправительно-трудовых мероприятий, прогнозируется риск рецидива, решается вопрос об условном и условно-досрочном освобождении. Насколько устойчивы эти установки в группах психически здоровых и психопатических личностей? Становится ли прошлый опыт эффективным фактором самоконтроля и регуляции поведения? Как мы уже отмечали выше, для лиц с психическими аномалиями, в частности психопатов, как раз и характерно то, что они слабо опираются на прошлый опыт и не умеют прогнозировать будущее.

Среди лиц, осужденных за особо жестокие убийства и ранее судимых, 22% психически здоровых и 21% психопатических личностей характеризовались положительно и были освобождены условно-досрочно. Почти пятая часть из всех ранее судимых независимо от поведения в местах лишения свободы совершили убийство в течение одного года после освобождения.

С нашей точки зрения, это можно объяснить особенностями защитных механизмов личности, формирующихся у положительно характеризуемой части осужденных и выявленных при настоящем исследовании. Преобладание вытеснения отрицательных аспектов содеянного, своего положения, идеализированная оценка прежних межличностных отношений, нереалистическая оценка будущего делают весьма уязвимыми этих лиц при столкновении с реальными жизненными ситуациями, которые их ожидают после освобождения. Неадекватность прогноза, основанного на специфически переработанном прошлом опыте, отсутствие реалистических программ поведения и межличностных отношений ведет к аффективному реагированию, конфликтам, нарушениям адаптации.

Вот почему так важно оказание психиатрической помощи осужденным с психическими аномалиями, психотерапевтического воздействия, направленного не только на коррекцию поведения в местах лишения свободы, но и на формирование рациональных программ поведения и межличностных отношений после освобождения. Именно это и должно составлять важную часть самого содержания исполнения уголовного наказания в отношении данной категории преступников. В исправительно-трудовом законодательстве применительно к ним необходимо выделить нормы об исполнении наказаний. В основу этих норм должна быть положена идея о сочетании воспитания и лечения, особых, щадящих условий общения, труда, быта, учебы, чтобы исключить или существенно снизить риск декомпенсации, срывов. Возможно, для них было бы целесообразно установить другие правила участия в труде, воспитательной работе, обучении, поддержании связи с родственниками, несколько иные меры поощрений и взысканий, иной порядок освобождения от наказания. Следует законодательно закрепить постоянное участие и консультативную помощь психиатра (патопсихолога) в осуществлении воспитательных и режимных мероприятий, применении поощрений и взысканий, решении вопросов трудового и бытового устройства, досрочного освобождения от наказания и т. д.

См.: Там же. С. 74.

См.: подробнее: Антонян Ю. М., Бородин С. В. Преступность и психические аномалии. М.: Наука, 1987. С. 139–148.

См.: Уголовный закон: Опыт теоретического моделирования. М.: Наука, 1987. С. 78.

3. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза

Развитие новых областей знаний, совершенствование методов науки создают предпосылки для появления новых видов экспертных исследований. Фундаментальные исследования в области психологии и психиатрии, формирование научных дисциплин двойной природы, таких, как патопсихология и юридическая психология, развитие их прикладных разделов, разработка соответствующих методик создали условия для привлечения специалистов по психологии к решению экспертных задач в уголовном процессе.

Юридическая практика нуждается в