Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
Приведенное определение свидетельствует о том, что весь круг вопросов психологического содержания, касающихся лиц с психическими аномалиями, участников уголовного процесса: обвиняемых, свидетелей, потерпевших, выходит за пределы компетенции судебно-психологической экспертизы, так как психические аномалии не относятся к состояниям психического здоровья.
Однако разрешение экспертных вопросов психологического содержания относительно лиц с патологией психики не может входить и в компетенцию судебно-психиатрической экспертизы, как области применения медицинских, а не психологических знаний. Поэтому научное разрешение этих вопросов может быть обеспечено только развитием и применением пограничной области науки, разработкой теоретических и прикладных аспектов криминальной патопсихологии.
При четкой, казалось бы, границе, отделяющей компетенцию судебно-психологической и судебно-психиатрической экспертиз по предмету (нормальная и патологическая психика), экспертным задачам (оценка индивидуальных особенностей психической деятельности и вменяемость), методам исследования (психологический и клинический), тем не менее, как показывает опыт практической работы, она оказывается не столь легко проводимой, и именно по предмету исследования.
Это легко можно заметить на примере экспертизы аффективных реакций, возникших у субъекта в момент совершения преступления. Сложность отнесения этой экспертизы к компетенции какой-либо одной научной дисциплины обусловлена возможностью разнообразных сочетаний в аффективном преступлении «нормально-психологических» и «патологических» механизмов. Аффективная реакция в момент правонарушения может возникнуть у психически здорового человека и у лиц с различными нарушениями психики, у тех и других может достигать значительной интенсивности, сохраняя при этом свойства нормальной психологической реакции («физиологический аффект») или приобретая форму болезненного психотического состояния («патологический аффект»).
Судебно-психиатрическая оценка аффективных преступлений позволяет отграничить болезненные формы аффективных реакций от неболезненных, оценить характер личностной почвы, на которой возникла аффективная реакция (психическая патология или норма), и вынести заключение о вменяемости – невменяемости подэкспертного. Однако, дав заключение о неболезненном характере аффективной реакции в плане отграничения ее от патологического аффекта, психиатр-эксперт не может, не выходя за пределы своей компетенции, оценить ее характер и глубину, влияние на поведение обвиняемого, признанного вменяемым, психологические мотивы содеянного – все то, что может интересовать судебно следственные органы для полного выяснения всех обстоятельств преступления. Для этого требуются познания в области психологии и соответственно проведение судебно-психологической экспертизы.
Ряд авторов считают выходом из положения последовательное проведение экспертиз: вначале судебно-психиатрической и в случае вменяемости подэкспертного – судебно-психологической[247]. В некоторых случаях, там, где речь идет о психически здоровых людях, это возможно.
Однако опыт проведения экспертиз аффективных преступлений показал, что в подавляющем большинстве случаев экспертам приходится сталкиваться с психическими состояниями, в которых норма и патология переплетены и тесно связаны, и соответственно с вопросами, пограничными между психологией и психиатрией, необходимостью применения и совмещения знаний, относящихся к областям обеих научных дисциплин. Чаще всего аффективные реакции, сопровождающиеся агрессивными действиями и ведущие к совершению преступлений, наблюдаются у лиц с психопатическими чертами характера, органическим поражением головного мозга и другими психическими аномалиями, не исключающими, впрочем, их вменяемости относительно содеянного. Но патологическая почва, на которой развиваются аффективные реакции, остается существенным факторов, который нельзя игнорировать при оценке выраженности эмоционального возбуждения, его влияния на преступное поведение.
У лиц с психическими аномалиями: психопатов, травматиков, олигофренов – изменены «пороги» эмоциональной устойчивости, интеллектуального и волевого контроля над поведением, изменен и расширен «спектр» аффектогенных раздражителей. Во взрывной фазе аффекта у этих лиц может появляться особая брутальность, яркая выразительность всех проявлений эмоционального возбуждения, которые внешне, без учета патологии личности, будут восприниматься как показатели глубины аффективной реакции, а на самом деле отражают склонность субъекта с эмоционально-волевыми расстройствами к самовзвинчиванию, являются привычной для него формой реагирования в субъективно сложной ситуации.
Судебно-психологическая экспертиза в этих случаях либо выйдет за пределы своей компетенции, оценивая патологические черты характера и особенности течения аффективной реакции у лиц с психическими аномалиями, либо, игнорируя их значение, может прийти к ошибочному заключению.
Большинство непреодолимых при проведении раздельных экспертиз противоречий разрешается в комплексной психолого-психиатрической экспертизе, на всех этапах которой применяются специальные знания, относящиеся к психологии и психиатрии[248].
К этому выводу пришли и польские авторы. По данным J. Kaflik, судебно-следственные органы Польши в 36% случаев назначают по уголовным делам различных категорий психолого-психиатрические экспертизы. При этом существенно расширился диапазон вопросов психологического содержания[249].
Во ВНИИ общей и судебной психиатрии имени проф. В. П. Сербского как и в других экспертных учреждениях страны комплексные судебные психолого-психиатрические экспертизы составляют в последние годы более 10% всех проводимых амбулаторных экспертиз.
Важная особенность комплексной психолого-психиатрической экспертизы, как считает М. М. Коченов, использование для выработки выводов специальных познаний, относящихся к обеим научным дисциплинам, применение специфических методов, сложившихся в психиатрии и психологии, сопоставление и интеграция в едином заключении данных психологического и психиатрического исследования[250]. Однако эта интеграция остается в значительной степени искусственной, поскольку не предполагает синтеза и выработки новых понятий на основе нового предмета исследования: психологической структуры психических нарушений и патологии личности. При таком понимании комплексной психолого-психиатрической экспертизы психиатр по-прежнему делает свое дело, а психолог – свое. Дальнейшее развитие судебной экспертизы, предметом которой являются психические нарушения, может быть обеспечено ее более тесной связью в теоретическом и методическом отношении с криминальной патопсихологией.
По мнению М. В. Костицкого, такая экспертиза должна была бы называться патопсихологической. Автор считает, что только в связи с недостаточным развитием патопсихологии практика пошла по пути проведения комплексных экспертиз, в которых участвуют психиатры и психологи[251]. С этим можно согласиться относительно тех случаев, когда вопрос о психиатрическом диагнозе и вменяемости решен при проведении судебно-психиатрической экспертизы и судебно-следственные органы заинтересованы в разрешении вопросов психологического содержания относительно лица с психическими нарушениями.
В круг вопросов, относящихся к компетенции комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в уголовном процессе, входит установление признаков психического заболевания, слабоумия, временного болезненного расстройства психической деятельности у обвиняемых, свидетелей и потерпевших, их способности отдавать отчет в своих действиях или руководить ими, правильно воспринимать факты, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания, оказывать сопротивление преступнику.
На первых этапах экспертизы при диагностике психических расстройств непсихотического уровня, интеллектуальных нарушений, не достигающих степени выраженного слабоумия, правомерна постановка вопросов психологического (патопсихологического) содержания:
1. установление признаков и степени умственной отсталости несовершеннолетних обвиняемых с психическими аномалиями, соответствия их психического развития паспортному возрасту и способности полностью осознавать значение своих действий и руководить
