Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович

Вот спрашивается: чем нашим коммерсантам родной русский язык не угодил? Есть ведь эта зараза у многих — если написано по-английски, значит, автоматически лучше. Современнее. «Не совок». Прямо сидит на подкорке.

А лично я, сколько ни жил, так и не встретил ничего лучше нашей продукции, сделанной по ГОСТу. И, если честно, совсем не факт, что когда-нибудь встречу…

Я услышал, как сухо хрустнул ручник, и Джонни выбрался из «Газели».

— Да уж… только этого мне и не хватало, — буркнул он, не скрывая раздражения.

Джонни достал из кармана свою коробочку-телефон. Я уже ничуть этому не удивился — похоже, здесь без этой штуковины люди вообще шагу не делают.

Джонни сразу начал кому-то звонить. Но по выражению его лица было видно: что-то идёт не так.

— Интернет, походу, снова вырубили, — всплеснул Джонни руками. — Ничего не работает. По ходу, опять глушат связь, Афанасий Александрович.

— А ты куда звонить-то собрался? — поинтересовался я.

— Да брат у меня в автомастерской работает, — вздохнул Джонни. — Он бы сразу подсказал, что делать. А у меня, понимаете, заказ срочный. Мне сейчас обязательно нужно его довезти до адресата, иначе уволят.

Сказал пацан это с такой усталой обречённостью, что сразу стало ясно: для него это вопрос «жизни и смерти».

— И далеко тебе этот заказ вести? — спросил я.

— Да нет, не особо, — пожал он плечами. — Я как раз туда и ехал. Тут всего пару километров осталось…

Я посмотрел на него внимательнее и на секунду задумался.

— Ну раз так, — сказал я наконец, — давай посмотрим, можно ли тебе помочь.

— В смысле, Афанасий Саныч? — удивился пацан.

— Ну в таком, что капот открывай, пацан — будем твою рухлядь чинить, — хмыкнул я.

С моей стороны это было не просто дежурное предложение. Мне действительно хотелось отблагодарить паренька. Джонни не отвернулся, не побоялся влезть в неприятности и протянул мне руку помощи в самых странных обстоятельствах, когда большинство просто проехало бы мимо, даже не сбавив скорость.

Я, конечно, отродясь не был каким-нибудь автомастером с корочками и вывеской. Но жизнь, как говорится, учила разному.

Ещё в семидесятых я купил себе наш, родной ВАЗ — «копейку». Ездил на ней, правда, немного, но где-то к пробегу тысяч в десять она у меня просто взяла и встала намертво.

А у меня как раз отпуск был, куковал на суше. Вот в это время я и взялся за ремонт.

Сам. От начала и до конца.

Изучил документацию. Разобрал, посмотрел, собрал обратно. Да, не всё получалось с первого раза. Где-то ошибался, где-то переделывал. Но не один год мне та «копеечка» прослужила, все удивлялись.

Нормальный советский мужик, хочешь не хочешь, был рукастым. Или, как говорили, мастером на все руки. Так что когда перегревается двигатель — паниковать точно не стоит. Инструменты в руки — и вперёд.

Потому я без лишних слов залез в кабину «Газели» и просто завёл мотор. Джонни уставился на меня широко раскрытыми глазами, будто я только что предложил ему разобрать ракету на коленке.

— Не бойся, Джонни, — сказал я. — Глаза боятся, а руки делают. Сейчас посмотрим, что с твоей колымагой приключилось. Всё под контролем.

Я первым делом включил печку на максимум — именно так, как это делали всегда, когда двигатель начинал греться. По сути, печка в таких случаях работает как дополнительный радиатор. Сразу же опустил окна, чтобы не превращать салон в парилку.

— Нам нужно как можно быстрее отвести лишнее тепло от двигателя, — пояснил я, глядя в окошко.

Печка тут же начала дуть. Ага-а-а, горяченькая пошла! Это был хороший знак. Очень хороший. Значит, поломка явно не критичная. Сдюжим.

вот если бы из печки шёл холодный воздух, это означало бы, что тосола в системе охлаждения нет. Иэто уже был бы почти приговор — перегрев, заклинивший мотор и большие проблемы.

Но нет. Воздух шёл горячий, ровный. Система живая. К тому же на улице был вовсе не май месяц, температура гуляла возле нуля. Я разулыбался — быстро остынем, а Джонни посмотрел на меня с недоумением.

Ну да, дед походил, покрутил, повертел — и лыбится, только что танцы не танцует. Небось думает, что надо было оставить меня в скорой.

— Сейчас не лезем под капот, — пояснил я Джонни. — Дадим мотору немного остыть. Спешка тут только навредит.

Паренёк кивнул, заметно нервничая. Переживал. Понятно, мне не доверяет, а «конь» у него один.

Ну ничего. Железо — оно ведь как люди: сначала показывает характер, а потом либо поддаётся, либо ломается окончательно.

Когда двигатель чуть остыл, я заглушил мотор, выбрался из салона.

— Ну, теперь открывай!

Надо было посмотреть, что же там у нас приключилось на самом деле. Джонни с видимым облегчением откинул капот.

Ещё до этого я заметил под машиной, у переднего колеса, несколько тёмных капель. И вот теперь нагнулся, внимательно пригляделся, коснулся пальцами и, растерев жидкость между подушечками, сразу всё понял. Тосол-то тю-тю, протекает.

Как следует осмотрев подкапотное пространство, я быстро нашёл причину. Один из шлангов системы охлаждения откровенно «сопливил». И трещинка-то крохотная, незаметная с первого взгляда. Пока машина стоит — вроде бы, ничего страшного. Но стоит парню дать газу, давление в системе растёт, трещина раскрывается шире — и тосол уходит именно туда.

Ну а раз его всё меньше, то охлаждается двигатель так себе, понарошку. И в итоге мотор перегревается, а потом бах! — встали, закипели.

— Изолента у тебя есть, Джонни? — спросил я, даже не оборачиваясь.

Парень задумчиво клюнул подбородком, поковырялся в бардачке, достал оттуда моток изоленты и протянул мне. В его взгляде уже появилась надежда — осторожная, но вполне отчётливая.

Я ещё раз внимательно осмотрел подкапотное пространство, нащупал этот самый «сопливящий» патрубок и кивнул сам себе.

Ну что ж, временное решение — тоже решение. Особенно если сделано с умом.

Через несколько минут я уже основательно, от души заклеил патрубок изолентой — так, чтобы наверняка. Мы с Джонни снова завели двигатель и замерли, оба сунув уши под капот и наблюдая, чем всё это закончится.

Хоть бы всё обошлось и машина дотянула, чтобы он успел с заказом. Хороший ведь парень, ну может же ему повезти?

Но чуда, увы, не случилось.

Патрубок был весь пересохший, поэтому изолента была не просто временным решением, а прямо совсем уж сиюминутным. Моих кулибинских перевязок хватило бы, в лучшем случае, только чтобы доехать до сервиса своим ходом, а не на эвакуаторе… Патрубок пыхтел и был готов окончательно сдаться. И тогда тосол хлынул бы конкретно, без стеснения — и за пять минут охлаждающей жидкости в системе не осталось бы вовсе.

Ну что тут сказать… Изолента — вещь, конечно, хорошая, но не всесильная. Вывод был очевиден — ехать в автомастерскую, отодвинув срочный заказ.

Я обрисовал перспективы для Джонни.

— А-а-а, так и знал… Афанасий Александрович, — вздохнул он и поник, — я, наверное, тогда пойду сейчас в торговый центр. Там хотя бы есть Wi-Fi, можно будет связаться с братом и предупредить, что я подъеду с сюрпризом.

Я, признаться, понял из его слов далеко не всё — все-таки к этим новым реалиям я только начинал привыкать. Но общий смысл я уловил. Связь, помощь.

— Валяй, пацан, — пожал я плечами.

Джонни посмотрел на меня несколько секунд, будто раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос. Потом всё-таки решился:

— Афанасий Александрович… а вы сейчас куда?

Вопрос был простой. А вот ответ на него — не такой уж очевидный…

Я все же назвал пацану адрес своего старого дома. Честно говоря, мне и самому было любопытно, какая у Джонни будет реакция. Мир-то изменился, и кто его знает: может, такой улицы здесь уже и в помине нет, как и самого Союза. Переименовали, снесли, застроили чем-нибудь стеклянным и бездушным. В этом новом времени, как я уже понял, исключать нельзя было вообще ничего.

Хотя… «старый дом» — это тоже с какой стороны посмотреть. Дом-то был постройки восьмидесятых годов. Квартиру я в нём получил по очереди, долгой, как тогда и полагалось. Когда всё это со мной случилось, дом был, считай, почти новый. Свежий. Обжитый, но ещё не уставший.