Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин

— Мне надо подумать до среды, — не желая связываться с криминальным бизнесом Матвея, но не обрубая возможность продолжения общения, ответил Тополев.

— Я не тороплюсь. Совсем. Вопрос, конечно же, срочный, но не горящий.

Ответ с просьбой подумать был для Гриши огромным личным прорывом: он хотел грубо отказать Матвею, тем самым спровоцировав конфликт, но сумел сдержаться, выиграв время поразмыслить и посоветоваться. Раньше он был резче и бескомпромиссней, чем частенько вредил сам себе, а теперь, после нескольких лет отсидки, набравшись жизненного и тюремного опыта, стал умнее и хитрее, а главное — научился говорить «нет» и в первую очередь блюсти свои интересы.

Перед отбоем Тополев рассказал о встрече со Жмуриным своему близкому на тот момент соотряднику — Гарику Матевосяну, который сразу же раскусил Мотю. Будучи сорокапятилетним умудренным опытом армянином, бугром цеха по приготовлению жареного мяса и салатов с пирожками, Гарик предположил, что Матвей хочет, чтобы Гриша ему все построил, раскрыл все секреты и ноу-хау здесь, в лагере, а потом бы он его кинул, как он обычно поступал со всеми своими партнерами и друзьями. Гарик посоветовал взять гонорар за работу вперед, если вдруг Григорий решится на совместный бизнес. Тополев согласился с предложением Гарика и в мессенджере написал Жмурину послание:

«Для меня возможны два варианта сотрудничества: первое — партнерские отношения со всеми вытекающими обстоятельствами, но это невозможно, так как мы друг другу не доверяем; второе — это рабочие отношения, то есть наем на службу с выплатой достойной зарплаты, четко поставленной задачей, вменяемыми сроками выполнения, премиальными и бонусами. Но и в этом случае, ввиду недоверия, приходится требовать аванса и гарантий. Других способов я не вижу».

Тем временем Тополев неофициально, но с согласия Болтнева устроился к Жукову помощником на ПФРСИ. Они вместе принимали этапы, расселяли новеньких по камерам и готовили их к распределению. Место было шикарное! Никто из сотрудников администрации не приходил в их барак, поэтому они не опасались шмонов и проверок, мобильный телефон всегда был под рукой, что позволяло Грише торговать на бирже весь день, рыскать в интернете и смотреть фильмы онлайн. По легенде Жукова он занимался подсчетом и учетом одеял, подушек и матрасов.

Пару раз на вечерней проверке в помещении, функционирующем в режиме следственного изолятора, дубаки спросили, что он тут делает, и, получив объяснение, успокоились. А после того, как Тополев подарил ДПНК Кравенцу текст своего былинного сказания «О холопе Гарике и Соловье Разбойко», вообще сыскал уважение и дружбу всех дубаков колонии. Кравинец даже разрешил Матевосяну вывести Гришу с утра, до развода, на промку к нему в цех — поесть жареной картошки.

Григорий был в бане, когда вдруг прибежал испуганный Костик — завхоз помывочной — со словами «Боря, срочно веди Гришу на вахту! Мне только что позвонил Кравинец и спросил, у нас ли Тополев, что он тут делает, и велел срочно идти к нему. Отмажешь его там, если получится!».

До этого дежурный помощник начальника колонии позвонил в отряд, разыскивая Тополева, и сказал, чтобы тот шел с вещами на вахту, чем вызвал кучу эмоций в бараке. Кто-то переживал за Гришу, а кто-то, наоборот, злобно ехидничал. Всем мил не будешь! Оказалось, что Гарик попросил Кравенца за своего нового друга Гришу, а тот рискнул и согласился, но за это решил поизгаляться, продемонстрировав все свое деревенское чувство юмора. Когда Григорий с Борей вошли в дежурную часть, то сразу успокоились, увидев довольного и сияющего Гарика, который пояснил, что это он таким нестандартным образом вызвал Гришу к себе в цех на завтрак.

— Какое отношение вы имеете к армянскому народу? — спросил Тополева в лоб Кравинец и захихикал.

— Я гражданин нескольких государств, подумываю и об армянском гражданстве, — не задумываясь, поддержал офицерскую шутку Гриша.

— Ну, такой сложный вопрос только через желудок решить можно! — согласился с ним Кравинец. — Иди, Гарик, корми его!

И они пошли. Григорий не был на промке полтора года, а как будто ничего и не изменилось: те же разруха и унылый пейзаж. И только цех Матевосяна выглядел прилично: чистота, как в операционной, все в белой плитке — от пола и до потолка, все работники — в белоснежных халатах, печи, коптилки, мангалы, плиты, разделочные столы, холодильники, кухонная техника и утварь как новенькие — в общем, красота неземная. А на полу и на всех свободных местах — ящики с курами. Больше всего Матевосян гордился лично сконструированной вытяжкой, благодаря которой неприятных запахов в помещении не было, хотя кур коптили почти круглосуточно.

Гарик приготовил шикарную жареную картошку с луком и салом. Было по-домашнему вкусно и по-товарищески приятно. Вот на таких маленьких радостях и строятся хорошие воспоминания о самых плохих местах и моментах в жизни!

— Как же вкусно, Гарик! — облизываясь, протянул свою тарелку для добавки Григорий.

— Кушай на здоровье! Я кавказец и люблю наблюдать, как люди едят мою стряпню. А ты ешь с таким аппетитом, что любо-дорого смотреть!

— Спасибо тебе еще раз за такой сюрприз с завтраком! Просто наслаждение! Ты, наверное, уже пресытился, раз ежедневно можешь все это себе позволить. А я по жареной картошке очень соскучился!

— Я на этих кур и шашлыки смотреть не могу! Три месяца работаю в цеху с утра до ночи. Мне это мясо уже поперек горла!

— Я так понимаю, что Бойко пообещал тебе с УДО помочь, если ты ему цех запустишь и все наладишь?

— Пообещал. Мы с ним договорились об этом еще год назад, когда я в третьем отряде был. Но он тут вдруг решил побороться за место начальника колонии — после того, как Шеина сняли не без твоей помощи.

— Да там и без меня фактуры на него было! — перебил Григорий.

— Не суть. В общем, влез Бойко в разборки за должность, а тут и зам по БОР Карташов решил, что это место ему интересно. Схлестнулись они, а пострадал от этой драки я! Опера скрутили меня — и на кичу: якобы за незастегнутую пуговицу. А там начали колоть на связь с Бойко, про наши схемы вывода прибыли и заработок на закупках мяса. Я, конечно, молчал, как рыба об лед, но крови они мне попили предостаточно. Три раза по пятнадцать и еще десять суток — в общей сложности пятьдесят пять дней в ШИЗО — не каждый выдержит. А потом в Тамбовский УФСИН назначили нового начальника управления из другого региона, и он решил поставить