Если ты никому не нужен... - Петр Искренов
Нельзя было терять время. Как только они повернулись лицом ко мне, я несколько раз щелкнул фарами и выскочил из машины. Гигант и Розалинда окаменели. Яркий свет, ослепивший их на секунду как фотовспышка, как будто парализовал их. Они стояли неподвижно и прислушивались. Боялись даже оглянуться. Если бы они оглянулись, то увидели бы меня.
Евлоги как-то инстинктивно воспользовался оцепенением женщины: оттолкнул ее и побежал вслепую по улице, что-то бормоча себе под нос и качал головой, как будто угрожал кому-то. Время от времени он тер губы ладонью, будто пытался стереть еще ее жаркие поцелуи, воспоминание о них, о женщине, обо всем, происшедшем с ним после обеда. Он убегал по улице, не оборачиваясь.
Розалинда успела взять себя в руки. Она стояла напротив и смотрела на меня расширенными от ужаса глазами.
— Вы… — еле-еле промолвила. — С неба…
— С неба, — кивнул я и указал на машину. — Садитесь.
Она подчинилась, идя как загипнотизированная, не отрывая взгляда от моих глаз. Ей хотелось узнать, с какой стати я поджидаю ее у подъездов в такое время… Она повалилась на сиденье и зажмурила глаза.
— Зачем? — прохрипело в ее горле.
— Я же вам обещал, — я переключился на заднюю скорость.
— Бросьте, — махнула она.
Она выглядела сокрушенной. Ее слегка зажмуренные глаза, поблекшее лицо, вялый жест ее руки предлагали: «Не будем обманывать друг друга!» Я был готов согласиться, но знал, что под ее задремавшей позой зорко подстерегает меня ее несокрушимый, нападательный инстинкт.
Дойдя до угла за нами, Евлоги оглядывался по сторонам, изумленный необъяснимой пропажей своей партнерши. Пожал плечами — что делать? — и пошел прочь.
— Посмотрите в зеркало, — сказал я.
Розалинда уставилась перед собой: одинокая, удаляющаяся фигура мужчины заполнила ее глаза.
— Чистая работа, — улыбнулся. — Даже не попытался защитить вас.
Женщина снова зажмурила глаза. Другая на ее месте заплакала бы. Розалинда замкнулась в себе, готовясь к отпору.
— Зачем разрешаете обманывать вас, — спросил я миролюбиво.
Она не ответила. Наверное, все еще не перекрыла подходы к себе.
— Мне жалко вас, — сказал я.
— Неужели? — озлобленно сказала она. — Вам… Меня?!
— Я тоже человек, — пожал я плечами. — Вхожу в ваше положение. Столько риска, чувств, страсти! И зачем все это? Чтоб обмануть вас…
— Кто меня обманывает? — вздохнула она.
— Этот, — кивнул я назад и подай ей квитанцию Евлоги…
— Нет, — тряхнула головой Розалинда и вернула мне документ, даже не взглянув на него. — Можете портить мне вечер как хотите, но с этим я не соглашусь. Что бы вы ни говорили, у него все настоящее. Честное.
— Еще бы, — я постарался не выдавать свое раздражение. — Только он не Евлоги, — я опять подал ей квитанцию. — Посмотрите. И никакой он не штукатур, а тем более передовик.
Женщина отвела глаза от документа и уставилась мне в лицо. Ее губы расползлись в улыбке. Этой улыбкой она как бы проверяла мою реакцию, а я это не сразу понял и потом пожалел. Женщина откинула голову и захохотала. В ее смехе звучало откровенное издевательство. Она была похожа на человека, случайно перехитрившего меня. Нестихающий хохот выбил меня из колеи. Я сбавил скорость и остановил машину.
— Над кем вы смеетесь? — спросил я. — Над собой…
— Нет, над вами, — сказала она, прищурив глаза от ненависти.
— Вы довольны тем, что вас обманули? — я посмотрел на нее удивленно и продолжил, расчленяя слова. — Может быть, я поступил глупо…
Я выигрывал время, ожидал ее реакцию.
— Почему «может быть»? — снова захохотала она. — На самом деле было глупо. Какое значение в данном случае имеют наши имена? Наша работа… Престиж… Титулы… Вся эта мишура… Господи! Идешь по улице, встречаешь человека, он тебе понравился… И все!
— Но зачем он вас обманывает? — пожал я плечами и снова включил скорость. — Человек вырастает со своим именем! Оно всегда у него на языке.
— До имен мы вообще не дошли, — вздохнула она.
— Неужели! — посмотрел я на нее с испугом. — Настолько ли целеустремленно…
— Настолько! — прервала она меня и продолжила, как будто ее завели. — Имя, отчество, фамилия… Год рождения… Место работы… Чепуха! За кого вы меня принимаете? Я же не паспортный отдел? Или… из ваших…
— Не пытайтесь меня обидеть, — предупредил ее.
— Давайте лучше не будем спорить, кто кого обижает в этот вечер, — предложила она и зябко повела плечами. Пережив первоначальный страх, Розалинда приходила в себя, удобно усаживалась на сиденье, как птица в своем гнезде. — Нет, серьезно! — Она дружески посмотрела на меня. — Будем рассуждать… Когда причиняешь кому-нибудь боль… или удовольствие, он кричит, правда… И это его настоящая, спонтанная реакция… Но он не кричит свое имя. Ни титулы, ни заслуги. Иначе он был бы абсолютным идиотом.
«Она еще и философ! А я считал ее импульсивной, — подумал я. — Нам будет совсем нелегко с ней».
Розалинда наблюдала за мной. Я подмигнул ей заговорщицки, правда, ни к селу, ни к городу, даже как-то глупо, но все равно я подмигнул ей, и это выглядело как предложение: «Давай — мир! Что было, то сплыло…» Она улыбнулась, вздохнула, лицо ее расцвело и похорошело.
— Я чуть не упала в обморок, — призналась она.
— Когда, там у подъезда?
— Да, — кивнула она, — как только увидела вас…
— Я тоже упал бы в обморок, — сказал я. — Железная вы женщина.
— Вы и этим занимаетесь? — она пропустила комплимент мимо ушей.
— Я вас не понимаю, — пристально посмотрел я на нее.
— Ну, этим, — она немножко растерялась. — Кто с кем, куда…
— Редко, — пробормотал я. — Но если необходимо…
— Ага, — понимающе кивнула она. — А если не секрет… Что заставило вас идти по моим пятам?..
— По вашим пятам… сильно сказано, — пробормотал я, поворачивая вокруг Русского памятника. Час пробил. Надо было рисковать. Не было смысла продолжать этот и без того слишком затянувшийся разговор.
— И все-таки? — настаивала она.
Я сбавил скорость, достал фотографию и показал ей.
— Вот… этот человек, — сказал я.
Она вытаращила глаза и протянула руку, чтобы схватить фотографию, но овладела собой. Теперь она не знала куда ей деть руку, как оправдать свой
