Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин

— Как же вам повезло сегодня! — с придыханием и очень громко, стараясь перекричать звуки работающих швейных машин, сказал он. — Как же повезло! А вот вашему товарищу не повезло… Ну, придете в отряд — все узнаете… Вы же понимаете, о чем я говорю?

Гриша уже получил информацию о ЧП во время обеда, но решил не показывать виду.

— Приду в отряд — и узнаю, — спокойно, в свойственной ему манере ответил он.

— Вы понимаете, о чем я говорю? — продолжал настаивать Шеин.

— Без понятия, — ответил Григорий и даже цыкнул, показывая свое безразличие и спокойствие. — Но спасибо, что рассказали. Будем помогать товарищу, раз ему не повезло…

Вечером после работы Шеин вызвал к себе на разговор Сергея Переверзева. Тот вернулся через полчаса расстроенным и подавленным. Сказал, что просто так эту историю начальник не оставит. Поведал, что Шеина интересовало, почему сим-карта заблокирована и почему у Романова-Кабана оказался мобильный Переверзева и Тополева. И передал Грише от Шеина большой привет.

Восьмого января вечером, прямо после работы, Григория забрал к себе в кабинет оперативник Пьяных. Расспросил про ситуацию с Наташей-таксисткой и про позицию Тополева по этому вопросу.

— Как я слышал от Зурика, парня со швейки, это ребята из седьмого отряда ее нахлобучили. Они сперва перевели ей деньги на карту, она закупила продуктов, привезла и сделала им передачки, а они взяли и отменили платеж, — выдал свою версию случившегося Гриша.

— Ты пойми: мне все равно, кто у Наташи деньги дернул. Меня просили поговорить с тобой, чтобы именно ты эту сумму погасил, — нервно куря сигарету, произнес Пьяных.

— Понятно. Тогда передайте тем, кто просил поговорить, что я не буду закрывать чьи-то дыры безвозмездно. Мои условия тем, кто просил поговорить, известны.

***

Киба продолжал охоту на ведьм. Теперь его целью был костяк сопротивления: Алик, Василий и Пархоменко. Когда Алик в очередной раз покинул рабочее место и пошел гулять по промке, его поймал старший мастер Юрич и пришел вместе с ним в цех. После их веселого общения с Гришей мастер размяк, и Алик отделался обычным устным предупреждением. Киба, само собой, вызверился на Тополева за то, что он своими разговорчиками и приколами отвлек Юрича от его прямых обязанностей вломить[56] нарушителю и выписать ему выговор.

За Васей пришел лично дежурный помощник Кравинец, который, по расчетам Кибы, должен был застать его в запрещенном правилами внутреннего распорядка тренировочном костюме занимающимся спортом. Но Васю предупредил Гриша, который услышал, как бугор звонит на вахту и стучит. Единственным, кто реально пострадал, был Пархоменко, который попался сам, по своей глупости. После обеда он стирал белье в ванной комнате цеха и несмотря на то, что Гриша предупреждал его об охоте, не прислушался — и схлопотал взыскание от того же Кравенца.

Как выяснил Тополев, их бугор стучал, как дятел в лесу: не только из-за сотрудничества ради УДО, но и потому, что ему это просто нравилось. Так, например, еще в декабре Киба прикипел к жилетке, сшитой себе Шиманским, которую попросил подарить ему, но тот отказался. В этот же вечер безрукавку отняли на вахте во время личного досмотра как запрещенную для носки. Воробьеву родители присылали вкусные конфеты из дома, и Киба, любивший их, частенько попрошайничал. Но после того, как по наводке бугра опера стали таскать Воробьева к себе и склонять к сотрудничеству, а попросту — стукачеству, он отказал Кибе в конфетах и других ништяках. После этого мусора на приемке передач и посылок стали вынимать эти вкусные конфеты и оставлять их себе.

Одиннадцатого января, в первый рабочий день в колонии, Переверзева не выпустили на промку. И в следующие два дня — тоже. Сережа поначалу впал в отчаяние, а потом собрался и побежал пробивать обстановку в поиске ответов на извечные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?».

Двенадцатого января Тополева снова вызвали на вахту, на этот раз — зам по БОР. Он ожидал Гришу в своем кабинете вместе с Измаиловым. В комнате было сильно накурено и чувствовалось, что сидят они уже давно.

— Все плохо! — начал Карташев. — Надо тебя прятать…

— Предлагаем семерку, — присоединился Ильяс.

— Но это ждать минимум две недели, — подметил зам по БОР.

— А на это время на БМ или ШИЗО, — ответил ему Измаилов.

— Ферузу деньги уже не нужны, он на принцип пошел, — продолжил Карташев.

— Ты пойми: здесь тысяча триста отморозков, готовых разорвать тебя по первой же команде из СУСа, — стараясь быть максимально грозным, подчеркнул Ильяс Наильевич.

— Давайте я поговорю с Ферузом? — вдруг прервал их Тополев. — Только один на один.

— Он тебя побьет, — предположил Измаилов после недолгой паузы.

— А потом ты жалобу на нас напишешь, как ты умеешь! — почти утвердительно сказал Карташев.

— Зовите, зовите! Не напишу. Обещаю, — подтвердил Григорий и усмехнулся.

Зам по БОР поднял телефонную трубку и приказал:

— Приведите Феруза!

— Вы пока поговорите тут, а я пойду с узбеком перетру, — распорядился Карташев и вышел.

— Подумай еще раз! — предложил Ильяс после нескольких минут молчания. — Может, не стоит все-таки вам встречаться? Ты только скажи: мы быстро все переиграем.

— Стоит, — односложно ответил Гриша.

— У Феруза удар поставлен! Он каждый день грушу колотит. А еще частенько и на живых тренируется, когда надо разных идиотов проучить и морды им разукрасить.

— А в Бутырке воры рукоприкладство не приветствовали и даже наказывали за мордобой, — сказал Тополев и подмигнул оперативнику.

— Я смотрю, ты ничего не боишься? А зря! Я тебя сразу предупредить хочу, что на положенца по вашим понятиям руку поднимать запрещено…

— Это по вашим понятиям, Ильяс Наильевич! — перебил Гриша. — Именно что по вашим! Это вы тут живете с утра до вечера многие годы и сколько еще проторчите на этой зоне — одному Богу известно. А я здесь гость и понятия ваши не приемлю и не чту. Я по закону стараюсь жить, правда, не всегда это у меня получается, — сказал Григорий и хмыкнул.

— Ты это положенцу скажи перед тем, как он тебя бить начнет, чтобы посильнее разозлить его, — посоветовал Ильяс и снова нервно закурил.

Вернулся зам по БОР.

— Ну что, не передумал еще с Ферузом разговаривать? — спросил он.

— Нет, не передумал! Дайте мне уже с ним пообщаться! Если вы, менты, не можете разрулить плевую ситуацию, то хотя бы не мешайте мне сделать это самому!

— Иди, — разрешил Карташев. — Он тебя ждет в соседней комнате — в моем кабинете.

Гриша вышел в коридор. На мгновение остановился пред дверью зама по БОР, глубоко вздохнул, резко выдохнул и открыл дверь. На стуле сидел высокий мощный азиат с очень большим,