Спасите, меня держат в тюряге - Дональд Уэстлейк

– Накануне пятнадцатого числа, – сказал Фил, – и в конце месяца в местные банки подвозят уйму наличных из других филиалов.

– А-а, – протянул я.

– Сначала мы подумывали, – продолжал он, – напасть на инкассаторский броневик. У Эдди был чудный маленький план на этот случай.

– Засада, – пояснил Эдди Тройн, бывший военный. – Повстанческая тактика.

Только теперь я увидел его настоящую улыбку. Просто оскал зубов меж растянутых губ. У более упитанного человека такая улыбка выглядела бы нормально, но Эдди Тройн был настолько худощав, что улыбка делала его и без того костлявое лицо похожим на череп. Мне стало любопытно, что такого натворил этот бывший офицер, чтобы его отправили в обычную уголовную тюрягу.

Но Джо Маслоки вновь завладел моим вниманием.

– Это мелочёвка, – заявил он насчёт плана Эдди. – А мы хотим сорвать большой куш. Всё или ничего!

– Всего в городе четыре банка, – сообщил мне Джерри и с лёгкой усмешкой добавил: – Джо хотел обнести все четыре.

– И это возможно, – упорствовал Джо, по-прежнему твёрдо и сосредоточенно. – Мы можем устроить диверсию – взорвать мэрию, например – и под шумок тряхануть все четыре банка. Нас же восемь, мы легко управимся.

Восемь человек. Включая меня.

– С точки зрения логистики, – встрял Эдди Тройн, – это непростая задача. Но нет ничего невозможного. – И он снова оскалился своей жуткой улыбкой.

– И всё же мы ограничимся двумя, – сказал Фил. – Тебе повезло, Гарри, ты успел как раз вовремя, чтобы запрыгнуть на денежный поезд.

– Ага, – сказал я, изображая радость.

– Теперь ты понимаешь, почему я не мог рассказать тебе об этом раньше, пока не убедился, что ты хочешь войти в долю.

– О, конечно, – сказал я. – Безусловно.

– У нас три недели, – сказал Джо.

– Три недели? – переспросил я.

К счастью, один из первых уроков, что должен усвоить любитель розыгрышей – как скрывать свою реакцию. Думаю, я подскочил не выше, чем на полдюйма, и успешно сделал вид, что просто ёрзаю на месте.

Джо объяснил выбор времени.

– Приближается Рождество, – напомнил он. – В это время люди тратят больше обычного. Не только обналичивают зарплатные чеки, но и закрывают «рождественские клубы»,[15] а некоторые снимают деньги со сберегательных счетов.

– В середине декабря в банках будет больше наличных, – добавил Фил, – чем когда бы то ни было.

– Вот тогда-то мы и провернём наше дельце, – заключил Джо.

Фил широко улыбнулся мне.

– Неплохой рождественский подарок, а, Гарри?

10

Следующей ночью я отправился на свой первый «щипок».

Сперва я думал, что выходить наружу можно только днём, но я ошибался. Спортзал работал каждый вечер – баскетбол, гимнастика и всё такое – а значит, один или двое заключённых должны дежурить в кладовой. Занятия в зале, особенно баскетбольные матчи между командами разных блоков, иногда затягивались до пол-одиннадцатого, а то и до одиннадцати вечера. Кто-то из первых «туннельщиков» убедил тюремные власти, что уборка после того, как зал опустеет, занимает не меньше двух часов. Поэтому в кладовой поставили пару коек, а ночных дежурных просто запирали в спортзале, когда все остальные расходились.

Всё складывалось на редкость удачно. Поскольку заключённых, назначенных на работу, проверяли лишь два раза в день – перед завтраком и ужином – это означало, что мы, члены «туннельного братства», могли проводить на воле весь день или всю ночь. Можно выйти после девяти утра и вернуться в полшестого вечера, либо покинуть тюрьму в восемь вечера и не возвращаться до следующего утра. Единственное условие: кто-то должен был постоянно присутствовать в спортзале – присматривать за лавочкой, но в остальном тюрьма превращалась во что-то вроде закусочной, куда мы заходили поесть дважды в день.

Это светлая сторона. Её слегка омрачали такие вещи, как мелкие кражи и ограбления банков. Поэтому я полз в одиночку по туннелю в одиннадцать вечера, направляясь на своё первое дело, с противоречивыми чувствами.

Перед этим меня засыпали советами.

– Не обноси ничего поблизости от тюрьмы, – предупредил меня Боб Домби. Его жена Элис проживала в доме, в подвал которого выходил туннель, так что, думаю, он больше переживал за своих соседей, чем за тюрьму.

– Свистни машину, воспользуйся ей для дела, потом верни на то же место, – сказал Джо Маслоки. – Эти деревенщины даже не поймут, что её угоняли.

– Не трогай заправку «Шелл» у выезда на шоссе, – посоветовал Макс Нолан. – Ночной дежурный там – настоящий ковбой. У него есть пушка, и он может психануть и прострелить тебе башку.

Я всех поблагодарил за советы, заверил Макса, что близко не подойду к заправке «Шелл», и вот теперь медленно полз по туннелю. Очень хотелось просто прилечь на полпути на ковролин и забыть обо всех заботах, но я продолжил путь и в конце концов достиг тускло освещённого подвала дома Домби. Боб сегодня ночевал дома и сверху доносился звук телевизора; Боб и Элис уютно проводили вечер перед экраном.

Выйдя из дома, я без особой цели зашагал тем же путём, которым шёл вчера с Филом. На ходу я пытался сообразить, как мне поступить. На меня навалилось столько проблем, что я не знал с какой начать.

Во-первых, предстоящее ограбление – то, что было назначено на четырнадцатое декабря, через три недели. Во-вторых, более насущная проблема – тот запланированный «щипок», ради которого я вышел этой ночью.

Я должен был как-то отчитаться за эту ночную вылазку, но как? Я уже задолжал Филу четыре доллара, Джерри – семь, а Максу – три с полтиной, а у меня не было ни цента, и никакого способа раздобыть денег. И я уж точно не собирался заниматься воровством, какими бы безобидными жаргонными словечками оно ни называлось.

Денежная проблема в стенах тюрьмы состояла в том, что администрация не разрешала зэкам иметь наличные. Если друг или родственник пересылал заключённому несколько долларов, эти деньги изымались, а человеку начислялся соответствующий кредит в маленьком магазинчике, расположенном в блоке Д. Это единственное место, где можно было легально потратить свои деньги на писчебумажные принадлежности, конверты и марки, бритвенные лезвия, жевательную резинку, книжки в мягких обложках и тому подобное. Смысл такого порядка заключался в том, чтобы сократить воровство внутри тюрьмы, а также ограничить контрабанду