Спасите, меня держат в тюряге - Дональд Уэстлейк

Эдди пожал плечами.

– Ты тут командир, – сказал он, после чего достал из коробки одну из гранат, опустил боковое стекло, выдернул чеку и бросил гранату в придорожные заросли.

– Не так! – заорал Фил, а когда Джерри ударил по тормозам, закричал ему: – Не останавливайся, ради всего святого!

Джерри снова прибавил газу, а тёмная ночь позади нас озарилась вспышкой взрыва. Джерри втянул голову в плечи.

– Что это было, чёрт возьми?

– Просто веди машину, – сказал ему Фил и обратился к Эдди: – Выброси их аккуратно. Не взрывай ничего.

Эдди небрежно перекатывал оставшиеся гранаты в руках, словно жонглёр перед выступлением свои шары.

– Не хотелось бы, чтобы одну из них нашли дети и поранились, – сказал он.

Джерри заметил через плечо:

– Впереди мост. Брось их в реку.

– Точняк, – сказал Фил. – Только не выдёргивай чеку.

– Хорошо, – сказал Эдди.

Дальше мы ехали в тишине. Эдди продолжал играть с гранатами, перебрасывая их из руки в руку. На мой взгляд, до реки было бесконечно далеко.

22

Бодрствовать было достаточно тяжело, но ночные кошмары оказались ещё хуже. Остаток ночи я провёл на койке в спортзале, в одной комнате с Эдди, Филом и Джерри. Каждый раз, когда ужас заставлял меня подскочить и открыть глаза, я изумлённо смотрел на эту крепко (в случае с Джерри ещё и шумно) спящую троицу сквозь пелену взрывов и пожаров, всё ещё бушевавших в моём воображении.

Во сне меня преследовали длинноносые танки, живые и обладающие сознанием; меня скручивали солдаты, превращающиеся в полицейских, превращающиеся в «веселых ребят» где-то на крыше; меня расстреливали, взрывали, сжигали, травили собаками – всё, что угодно, только не отпускали с миром.

В семь утра я поднялся, совершенно не выспавшись; никогда в жизни не чувствовал такой усталости. Я поплёлся на перекличку и завтрак словно мул, которого ударили камнем по затылку, затем побрёл в свою уютную камеру – подальше от спортзала, подальше от мирских забот – и до часу дня провалился в глубокий, без сновидений сон, из которого меня выдернула новая ужасная мысль: «Сегодня мы грабим банк!»

О, божечки, сегодня. Мы раздобыли лазер. Макс Нолан и Джо Маслоки нашли, где сотрудник «Твин Ситис: Пишущие машинки» каждый день не позже пяти минут шестого паркует свой фургон, и подделали ключ от автомобиля. Мы достали пишущую машинку и форму охранника для Эдди Тройна, оружия хватало на всю банду, имена, адреса и домашние телефоны основных сотрудников банка были записаны в блокноте, что Фил держал в заднем кармане. Внезапная тюремная проверка или шмон, как её обычно называли, точно не случится сразу после предыдущей и не нарушит наши планы. Ничто не могло помешать ограблению. Оно произойдёт сегодня. В половине шестого вечера, через четыре с половиной часа.

Я вскочил с койки, дрожа и трясясь, и бросился в спортзал.

Там я встретил Боба Домби; он и Макс останутся в спортзале – присмотреть за лавочкой, пока остальные отправятся совершать двойное ограбление. Если бы я мог каким-то образом поменяться с Бобом или Максом местами, то всё не казалось бы таким ужасным. Мысль о том, что я окажусь в банке с пистолетом в руках, а испуганные клиенты будут шарахаться от меня, заставляла мои колени дрожать, как желе. И мой желудок. И мозг.

Боб, выглядящий как обычно, то есть как пронырливый хорёк, пребывал в хорошем настроении.

– Ты ведь ещё не знаком с моей женой, да? – спросил он.

– А? – Я едва вспомнил, что Боб женат. – О. С женой? Нет.

– Она хочет с тобой познакомиться, – сказал Боб. – Вы бы поладили. Элис заядлая читательница.

Моим тюремным образом, как я уже упоминал, являлся «толковый налетчик». Для малообразованных людей все читатели будто связаны общей нитью, неким признаком, гарантирующим, что они найдут общий язык и поладят друг с другом, независимо от своих читательских предпочтений. Похоже на убеждение некоторых белых, что все чернокожие знакомы между собой. Поэтому на предложение Боба я пробормотал что-то вроде: «Было бы здорово». В этот момент бо́льшая часть моего мозга отчаянно грызла ногти.

– Мы подумываем устроить небольшую вечеринку на Рождество, – сказал Боб. – Элис любит готовить для большой компании, но у неё было не так-то много возможностей с тех пор, как она поселилась здесь.

– Угу, – ответил я.

– Я вскоре дам тебе знать. – Затем Боб хитро ухмыльнулся, наклонил голову и взглянул на меня, словно выглядывая из норы. – Может, праздничный ужин после сегодняшнего дельца, а?

– Э-э, – протянул я, лихорадочно пытаясь вспомнить, как улыбаться. – М-м-м, – промычал я сквозь дрожащие губы. – Ну, я подумаю… – сказал я и побрёл прочь в поисках какой-нибудь могилы, где мог бы упокоиться.

Десятью минутами позже, в помещении, где в межсезонье хранилось бейсбольное снаряжение, я выдавливал щедрую порцию вазелина в каждую перчатку, и тут спасительная идея обрушилась на меня, будто пузырь с водой, брошенный из окна верхнего этажа.

– Ах! – воскликнул я и поднял голову, изумлённо глядя на свет, появившийся в конце туннеля. Но смогу ли я? Смогу!

Я восторженно хлопнул себя ладонью по лбу и измазал все лицо вазелином. Чтоб тебя! После того, как я смыл с себя эту гадость, что было не так-то просто, я снова вернулся к Бобу Домби и через минуту-другую довольно обыденно произнёс:

– Ну, думаю, мне пора на ту сторону. Увидимся позже.

– Удачи, – отозвался он.

– Спасибо.

Я прополз по туннелю и оказался снаружи, в мире свободы, ещё до двух. Тем не менее, до закрытия банка мне предстояло много чего сделать, и я быстрым шагом покинул дом Домби, направившись к центру города.

Я посетил пару магазинов: аптеку и торгующий всякой мелочью по пять и десять центов. Затем я заперся в мужском туалете на заправке, чтобы подготовить всё необходимое. У меня дрожали руки от спешки, и я не был на все сто уверен в том, что собираюсь сделать. Как можно в точности рассчитать время для такого? Если потороплюсь – толку не будет. Если опоздаю… я даже не хотел об этом думать.

Наконец я вышел из туалета с двумя небольшими пакетами в карманах куртки. Я зашёл в банк, выписал чек на двадцать