Спасите, меня держат в тюряге - Дональд Уэстлейк

– Бомбы-вонючки?! – воскликнул он.

– Так и есть, – сказал Джерри. – Какой-то хохмач налил химикаты в пластиковые стаканчики с крышками и спрятал их в корзинах для мусора. Химикаты разъели пластик – и на тебе! Ты не поверишь, какая вонища прёт из той двери.

– Бомбы-вонючки, – повторил Фил. – Даже если мы попадём в банк – придётся нюхать эту хрень.

Нет. Мы не можем туда попасть, мы не можем. Красный фургон, давай же, появляйся быстрее!

– Как можно устраивать такие приколы? – сказал Джерри.

– Попал бы этот шутник мне в руки, – сказал Фил. – Эти копы надолго там застряли?

– Не думаю, – ответил Джерри. – Похоже, тот, что сидит на рации, хочет узнать: что им делать? Им совсем не хочется там торчать, уж поверь.

Пять тридцать пять. Коп в полицейской машине закончил разговор и вылез. Я пытался по его походке, положению плеч и наклону головы прикинуть, какие указания он получил. Полицейский вальяжно, как часто ходят копы, обогнул переднюю часть автомобиля и направился по тротуару к своему напарнику.

Будь ты проклят, красный фургон!

– Любителей устраивать такие розыгрыши, – сказал Джерри, – следует карать по всей строгости закона.

Красный фургон; я чуть не упал в обморок от облегчения. Фургон медленно проехал по улице, и я разглядел Джо и Эдди в кабине – они пялились на кавардак перед банком. Вот так, Джо и Эдди, всё пошло наперекосяк. Ничего у вас не выйдет, возвращайте фургон на место. Господи ты боже мой, мы не станем грабить этот банк!

– Они уехали, – сказал Фил. – Всё накрылось медным тазом.

– Вот сукин сын, – сказал Джерри.

– Проклятье, – сказал я.

– Однажды я работал в буровой бригаде в Венесуэле, – сказал Билли, – и у нас завёлся такой шутник. Обожал подвешивать ведро над дверью, чтобы оно проливалось на тех, кто входит.

– Ненавижу таких грёбаных типов, – вставил Фил.

– В конце концов мы с ним разобрались, – продолжил Билли. – Забавно, но никто и представить не мог, кто им оказался. Последний, на кого бы вы подумали. – Он ухмыльнулся, поочерёдно разглядывая всех нас. Кажется, на мне он задержал взгляд чуть дольше, чем на других.

– И что вы с ним сделали? – спросил Джерри.

– Подвесили над дверью, – ответил Билли и, кивнув, добавил. – Чу́дное решение проблемы.

24

Мы – все восемь человек – собрались в призовом зале, решив обсудить нашу неудачу. Призовой зал находился рядом с кладовой, неподалёку от баскетбольных площадок. В этом просторном помещении с витринами и застеклёнными шкафами хранились награды, полученные нашими командами за победы во внутренних соревнованиях или на матчах с любительскими командами вне тюрьмы.

На стенах, в застеклённых рамках, висели спортивные майки с номерами спортсменов, показавших наиболее выдающиеся результаты. Например, номер 2952646 – бейсбольный питчер,[34] добившийся в сезоне 1948 года лучшего соотношения пойманных и отбитых мячей – 27/5; рядом – футбольная звезда, незабываемый квотербек[35] под номером 5598317; напротив – единственный бегун из Стоунвельта, преодолевший милю за четыре минуты, номер 4611502.

Бо́льшую часть пространства в центре призового зала занимал длинный стол, вроде библиотечного или для конференций, окружённый дюжиной деревянных «капитанских» кресел. Обычно команды получали здесь напутствие и последние указания перед игрой и разбор полётов после – в окружении зримых свидетельств прошлых успехов, призванных вдохновлять их. Сейчас нам предстояло что-то вроде разбора полётов после матча, проигранного подчистую, только без наказания виновных. Все просто ворчали и сокрушались, и я постоянно напоминал себе, что нужно вносить свою лепту.

– Когда я увидел эту грёбаную полицейскую машину перед этим грёбаным банком, – сказал Джо Маслоки, – я не мог поверить собственным глазам.

– Когда вы вернулись и я увидел ваши лица, – сказал Боб Домби, – я сразу понял: что-то пошло не так.

Билли Глинн хрустнул костяшками пальцев. Он обычно редко говорил на собраниях, но часто хрустел пальцами, и мне не нравился этот звук. Лучше бы он прекратил.

– Бомбы-вонючки, – произнёс Фил. Он повторял это словосочетание каждые десять минут, и с каждым разом голос его звучал всё более озлобленно.

– Мы сталкивались с любителями розыгрышей в армии, – строго сказал Эдди. – Солдаты знали, как с ними поступать.

Я не хотел слышать, как они поступали.

– Это чертовски несправедливо, вот что, – сказал я. – Вся работа, вся подготовка – впустую.

– Не впустую, – поправил Макс. – Мы всё ещё можем провернуть это дело, Гарри.

– В смысле? – спросил я. – Ведь завтра день зарплаты. Все эти дополнительные средства в банке, рождественские деньги – всё улетучится.

– Деньги ещё будут, – сказал Макс.

– Верно, – поддержал Джерри. – В конце месяца будет то же самое – двухнедельная зарплата.

– Но без накоплений «рождественских клубов» и прочего, – напомнил я.

Билли хрустнул костяшками.

– И всё же куш будет немалый, – сказал Джо. – Не так много, как мы рассчитывали, но порядочно.

Неужели мне придётся снова пройти через всё это?

– Замечательно, – сказал я, а Билли в знак согласия хрустнул пальцами.

– Мы раздобыли лазер, – сказал Макс. – А также пишущую машинку, униформу охранника для Эдди, ключ от фургона. У нас есть оружие. У нас есть всё, что нужно.

– Просто припрячем всё это барахло, – сказал Джо, – и попробуем ещё разок через две недели.

– Здорово, – сказал я.

– В самой концепции операции нет ни одного изъяна, – сказал Эдди. – Это не первый случай в истории, когда вторжение пришлось отложить из-за непредвиденных обстоятельств.

Раздался хруст костяшек Билли.

– Всё из-за каких-то непредвиденных обстоятельств, – мрачно произнёс Джерри, покачивая головой.

– Бомбы-вонючки, – снова сказал Фил. В его голосе чувствовалось столько отвращения, что я бы не удивился, если бы его стошнило на стол.

– Нет никого хуже любителей розыгрышей, – заявил Боб Домби.

– Нас ты можешь в этом не убеждать. – сказал Джо.

– Однажды в Нью-Йорке, – начал рассказ Боб, – я шёл на юг по Мэдисон-авеню, когда довольно прилично выглядящий мужик в костюме и при галстуке остановил меня