Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов

— Я не знаю, насколько близко они входили в окружение Фрунзика, но кого-то из них я видела чаще, а кого-то реже… Мой муж мне никогда не рассказывал о своих коллегах. Он вообще мало говорил о своей работе, а я и не интересовалась.

— Спрошу так… С кем из них у Фрунзика Рубеновича были наиболее тесные отношения? Кто из них чаще всего бывал у вас дома? — заинтересованно осведомился Виталий Викторович.

Марине Казарян немного подумала и ответила:

— Я неплохо знаю заместителя моего мужа Фазылгарая Косарбекова. Он неоднократно бывал у нас дома, да и мы иногда ходили к нему в гости. Новый год, например, вместе отмечали. Приятный такой мужчина, семеро детей у него, все умненькие такие, прилежные… Директора межобластной базы хорошо знаю, его зовут Илья Зельдин. Они одногодки с мужем, разница в возрасте всего в один месяц. С его супругой Алевтиной мы дружим и частенько встречаемся даже без мужей, чтобы спокойно обо всем поговорить. Ходим в одну парикмахерскую, по магазинам, бывает… Иногда обедаем вместе, в театре бываем… Еще знаю бухгалтера отдела, который мой муж возглавляет… — Марине Арсеновна запнулась, неожиданно всхлипнула, как маленькая девочка, и поправилась: — Возглавлял… Его зовут Мавлихан Мавлютбекович… Фамилию не припомню. Он тоже порой бывал у нас с супругой…

— Спасибо, — поблагодарил женщину майор Щелкунов, полагая, что она довольно подробно ответила на его вопрос. И, выждав паузу, задал следующий: — Вы можете мне сказать, у вашего мужа имелись враги?

— Враги? Нет, что вы. — В голосе хозяйки квартиры не было ни капли сомнения. — Мой муж был спокойным, уравновешенным человеком. И все спорные вопросы — если они, конечно, возникали — предпочитал решать исключительно в дружеском разговоре. Он умел быть одинаково ровным с самыми разными людьми, со всеми договаривался и ладил. А потом, он столько добра людям сделал. И не перечислишь!

— Хорошо, скажу по-другому: а недоброжелатели у него были? Все-таки он занимал большую должность в тресте. Наверняка некоторые видели себя на его месте.

— А вы мне ответьте откровенно, у кого их нет? — Марине Арсеновна в упор посмотрела на майора Щелкунова. — Тем более на такой высокооплачиваемой работе, как у моего мужа. Тут платье новое купишь, так на тебя порой как на врага народа смотрят… Но я бы назвала их иначе — завистники! Не исключаю, что были завистники, если это то же самое, что недоброжелатели, — отвернувшись, произнесла Марине Арсеновна.

— Ну да, наверное, почти то же самое, — соглашаясь, кивнул майор Щелкунов. — Вы можете их назвать?

Повернувшись, вдова приложила к глазам платок и, скомкав его в ладони, печально посмотрела на майора:

— Вряд ли.

— Что так? Неужели не вспомните? — несколько удивленно взглянул на женщину Виталий Викторович.

— Таких можно полгорода насчитать, — незамедлительно прозвучал ответ.

Следовало отдать должное стойкому характеру Марине Арсеновны — она уверенно держала себя в руках, не поддавалась накатившему на нее отчаянию и глубокому горю. Такая выдержка давалась ей не без труда, что было заметно по ее побелевшим губам, по пальцам, сцепленным в крепкий замок, и вызывало невольное уважение. Окажись на месте Марине Казарян простая русская баба, она непременно заревела бы белугой — громко и безудержно, и допросить ее получилось бы через день, а то и через два… Что не однажды в практике майора Щелкунова происходило.

— А не получал ли Фрунзик Рубенович в последнее время от кого-нибудь какие-нибудь угрозы? — возобновил допрос начальник отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством.

— Не получал, — твердо ответила Марине Арсеновна. — Он бы наверняка поделился со мной своими беспокойствами.

— А как он себя вел в последнее время?

— Что вы имеете в виду? — задала уточняющий вопрос Марине Казарян, вскинув взор на майора.

— Его поведение изменилось как-то? Может, он выглядел задумчивым или, наоборот, встревоженным? Не опасался ли он чего-то? Может, казался излишне раздраженным? Или как-то замыкался в себе? Вы ничего такого не почувствовали? — продолжал допытываться майор Щелкунов, понимая, что бывает важно докопаться до деталей, поскольку именно они частенько влияют на успешное продвижение следствия.

— Все было как обычно, — пожала плечами Марине Казарян. — Ничего такого я не заметила. Сейчас я вспоминаю, мне даже кажется, что он был более веселый, чем прежде… В Москву мы собирались родственников навестить, в Малом театре хотели «Машеньку» посмотреть, я вот даже прическу себе сделала.

— Вы знали про тайник? — Вопрос майора прозвучал для Марине Арсеновны неожиданно, и вдова, не подготовленная к нему окончательно (на что и рассчитывал майор Щелкунов), ответила не колеблясь:

— Да, знала.

— Кому еще было известно о тайнике, кроме вас и мужа? — задал очередной вопрос Виталий Викторович, внимательно наблюдая за реакцией женщины. Если бы не печать застывшего на лице искреннего горя, то его можно было бы назвать спокойным.

Марине Казарян выдержала паузу, после которой твердо ответила:

— Никто!

— И никому про этот тайник вы не проговорились ни разу? Ни слова, ни полслова?

— Нам лишние неприятности ни к чему. Нас ведь могли бы ограбить… Вот как сейчас. Желающих поживиться за чужой счет всегда было предостаточно. Или какие-то доброхоты могли донести на Фрунзика в милицию. Я же вам сказала, что у нас половина города ходит в завистниках. Забрали бы все, как вы сейчас это и сделаете, — последовал вполне резонный ответ. Отвернувшись, добавила негромко: — Доставили мы кому-то сегодня радость!

Виталий Викторович посмотрел на вдову и промолчал. Марине Казарян нечего уже было терять, а потому она позволила себе такую роскошь, как предельная откровенность. Впрочем, вдова права: про такие тайники не распространяются.

Глава 4. Неужели брат-близнец?

Тайник в ножках стола… Интересное решение. Хитроумное. Ошибкой можно посчитать лишь то, что все драгоценности Фрунзик Казарян спрятал в одном месте. А как известно, яйца в одну корзину не складывают. Ведь других ценностей у него не обнаружено, не считая небольшой суммы денег, припрятанных в чулане. А обыскивали квартиру тщательно, даже стены простучали, а в некоторых сомнительных местах вскрыли паркет. Будь хозяин квартиры похитрее, то сумел бы распорядиться драгоценностями несколько иначе.

Остается открытым вопрос: кто узнал о тайнике с драгоценностями? Он мог быть или наводчиком, или сам ограбил квартиру!

Эта загадка не давала покоя Виталию Викторовичу. Кто-то очень близко подобрался к Казаряну. Настолько, что узнал о секрете, о котором чета Казарян никому не рассказывала. Похоже на настоящую головоломку. И еще: как убийца проник в квартиру, если дверной замок не взломан