Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов

— Это кто у нас тут так жалостно мяучит? — ласково поинтересовалась старушка, оглядывая пол лестничной площадки подслеповатыми глазами. — Куда же ты запропастился, бедненький?

— А мы здесь, бабушка, — произнес тот, что мяукал, и дернул на себя входную дверь квартиры.

Бабушка негромко опасливо ойкнула, едва не вылетев от толчка на лестничную площадку.

— Давай внутрь, бабушка, — распорядился бандит. — Пока мы тебе синяков не наделали.

Парни втолкнули старушку внутрь квартиры и вошли. Но прикрыть за собой дверь им не удалось. Милиционеры, сидевшие в засаде, ворвались следом в квартиру и наставили на них револьверы:

— Стоять, не двигаться. Руки вверх!

Налетчик, вошедший в квартиру первым, попытался бежать: в несколько шагов пересек комнату и устремился к окну, но тут прозвучал выстрел. Раненный в плечо преступник упал на пол и дико завопил, а двое остальных тотчас подняли руки.

— Не стреляйте!

Налетчики безо всякого сопротивления позволили надеть на себя наручники, после чего их отвезли в отделение милиции. Так была обезврежена в городе еще одна банда…

Когда отчет о задержании преступников попал на стол начальника УГРО города подполковника Фризина, тот внимательно прочитал его, немного подумал и, не поленившись, направился в центральное отделение милиции. Там он перекинулся парой слов с начальником отделения и велел вызвать к себе старшего лейтенанта Федора Гапоненко. Когда тот явился и отрапортовал, подполковник Фризин, оглядев его с головы до ног, задал ему один-единственный вопрос:

— Как ты, старлей, додумался до того, чтобы глянуть на карту? Надоумил кто или сам допер?

— Честно? — посмотрел на начальника уголовного розыска оперуполномоченный Гапоненко, не очень-то и представляя, что следует отвечать.

— А то как же? — на полном серьезе произнес подполковник Фризин и посмотрел старшему лейтенанту в глаза.

— Не знаю, что вам и сказать, — не очень твердо ответил оперуполномоченный Федор Гапоненко. — Мне как будто кто-то из-за плеча шепнул. Дескать, делай так-то и так-то. — Он немного помолчал, затем добавил: — Интуиция сработала, наверное.

Абрам Борисович еще какое-то время смотрел на старшего лейтенанта, затем молча поднялся и вышел из кабинета. Его лицо оставалось непроницаемым — совершенно было непонятно, какое решение он принял в отношении Федора Гапоненко. А через два дня пришла бумага о переводе оперуполномоченного центрального городского отделения милиции старшего лейтенанта Ф. И. Гапоненко оперуполномоченным в отдел по борьбе с бандитизмом городского Управления МВД. В этот же день бумага была принята к исполнению.

* * *

Негромко постучав для приличия в дверь, Федор Гапоненко с каким-то неясным предчувствием вошел в кабинет майора Щелкунова, где, кроме самого начальника, присутствовали еще капитан Рожнов и лейтенант Кац. Ощущение представлялось смешанным: то ли ожидать поощрения, то ли какого-либо взыскания. С наградами всегда сложно, а вот с наказаниями попроще. У начальства всегда отыщется причина, за что можно задать подчиненному трепку.

Однако вопреки ожиданию не случилось ни того, ни другого. Но неопределенность присутствовала.

— Я совсем недавно отобедал в нашей столовке, — сообщил вошедшему капитан Рожнов и спросил: — Ну-ка, скажи, чего я ел?

— А я почем знаю? — вскинул в удивлении брови Федор Гапоненко, не ожидая от старшего товарища подобного вопроса и прикидывая в уме, не подвох ли это какой-либо. — Я что, тебя нюхать, что ли, должен?

— Ну, ты попробуй определить. Сыскарь ты или кто? — вполне резонно заметил Рожнов, пытливо глядя прямо в глаза старлею.

Федор Игнатьевич — так иногда полушутя называл его старший товарищ капитан Рожнов — подошел к Валентину Николаевичу, прошелся вокруг него, после чего шумно втянул носом воздух. Потом постоял немного, раздумывая, и ответил:

— Кажись, щами пахнет.

— Верно! А с чего так решил?

— Кислинкой малость потягивает.

— Неплохие, кстати, щи в нашей столовке сегодня давали. Мне даже кусочек мяса попался, — заявил капитан Рожнов, одобрительно хлопнув старшего лейтенанта по плечу.

— А какими духами я… душусь? — поднялась со своего места Зинаида Борисовна и дважды прошла мимо Феди Гапоненко, оставив за собой шлейф приятного запаха.

— Я не понимаю, к чему это вы? — поочередно посмотрел на присутствующих офицеров милиции Гапоненко. — Это вы надо мной так подшучиваете, что ли, или как?

— Так какими духами от меня пахнет? — повторила вопрос лейтенант Кац без малейшего намека на улыбку.

— Не знаю, — с нотками беспомощности в голосе отозвался Федя Гапоненко. — Я не разбираюсь в духах и разных одеколонах. Знаю только, как «Шипр» пахнет. А во всей остальной парфюмерии я ни в зуб ногой!

— А придется разбираться, товарищ старший лейтенант, — вмешался в разговор майор Щелкунов, припустив в голос некоторую суровость, до этого только внимательно слушавший. — Так как пахнет «Шипр»?

— Ну-у… терпкий такой запах… Ладаном еще пахнет, ванилью и еще чем-то, — немного подумав, ответил старший лейтенант.

— Дубовым мхом еще и бергамотом пахнет. От него как раз и тянет терпкий запах, — подсказала Зинаида.

— Наверное, — согласился оперуполномоченный. Чувствовал он себя крайне неловко и терпеливо ожидал, чем закончится этот непонятный спектакль.

— Ну, так какими духами от меня пахнет? — уже в третий раз задала этот вопрос лейтенант Кац.

Старший лейтенант Гапоненко принюхался и ответил:

— Одно могу сказать точно: от вас пахнет не «Шипром».

— Правильно, — согласилась Зинаида Борисовна. — От меня пахнет духами «Красная Москва». Запомни этот запах…

Она еще раз прошлась мимо Феди Гапоненко.

— Запомнил? — спросила она.

— Да, — ответил старший лейтенант.

— Ну, и чем от меня пахнет?

— Духами «Красная Москва», — последовал незамедлительный ответ, никого из присутствующих не устроивший.

— А точнее? — спросил Виталий Викторович.

Старший лейтенант Гапоненко немного подумал.

— Фиалками, кажись, пахнет.

— Верно, — кивнула Зинаида Борисовна удовлетворенно. — А еще гвоздикой, цитрусовыми, жасмином… Гм… — продолжила она. — Не такой уж ты и профан, Федор Игнатьевич…

— Он теплый, — негромко произнес старший лейтенант после небольшой паузы.

— Кто теплый? — поначалу не поняла лейтенант Зинаида Кац.

— Аромат духов «Красная Москва» — теплый, — уверенно произнес Федор Гапоненко.

Зинаида посмотрела на старшего лейтенанта, потом перевела взгляд на майора Щелкунова.

— Мне кажется, товарищ майор, мы сделали правильный выбор, — сказала она.

На следующий день старшего лейтенанта Федора Гапоненко познакомили с духами «Манон». Их аромат сильно отличался от «Красной Москвы», которыми пользовалась каждая вторая советская гражданка. А в больших городах эти духи использовала едва ли не каждая любящая себя женщина. Ну, или почти каждая… Аромат же духов «Манон» был более воздушен и более насыщен легкими, но все же узнаваемыми запахами: в нем присутствовали запахи бергамота, ландыша, гвоздики, жасмина, свежего персика и даже кедра. Аромат духов «Манон» ни с какими другими запахами нельзя было спутать. Он походил на заграничный, хотя старший лейтенант Федор Гапоненко заграничных духов не то чтобы не нюхал и не держал