Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов

А вот про то, каким образом в отделе по борьбе с бандитизмом городского Управления МВД появился на две трети использованный флакончик духов «Мисс Диор», — про то разговор особый. Если описывать всю историю появления этого флакончика, то получится объемный рассказ с элементами детектива, драмы и где-то даже мистики. Да только кому это надо? Вкратце же дело обстояло следующим образом. С просьбой раздобыть флакончик духов «Мисс Диор» майор Щелкунов обратился к своему непосредственному начальнику подполковнику Фризину.

— Очень надо, — заявил Виталий Викторович.

— Для дела или для души? — отозвался подполковник Фризин, остро глянув на майора Щелкунова.

— Больше для дела, — улыбнувшись, ответил Виталий Викторович.

— Жениться бы тебе надо, Виталий, — произнес Абрам Борисович. — Такой парень пропадает!

— Делаю все, что в моих силах, — серьезно ответил майор Щелкунов. — Вот поэтому и обратился. Авось с личной жизнью вышестоящее начальство поможет.

— Ох, что-то ты темнишь, товарищ майор, — покачивая головой, неодобрительно сказал подполковник Фризин. — Попробую что-нибудь придумать, надеюсь, что все твои амуры не скажутся на службе.

— Уверяю, Абрам Борисович, наоборот, даже очень помогут.

Начальник городского уголовного розыска обратился с аналогичной просьбой к начальнику городского Управления МВД. Начальник Управления — к республиканскому милицейскому начальству. Те — к неким ответственным работникам, имена которых у граждан не очень-то и на слуху… Словом, флакончик нужных духов, пусть и на две трети использованный, появился у майора Щелкунова к вечеру описываемого дня.

— Вот тебе духи «Мисс Диор». Не буду тебя обременять рассказом, как он мне достался. Надеюсь, что все усилия не напрасны! — Улыбнувшись, добавил: — Потом доложишь!

— Есть доложить!

* * *

Первым делом предложили духи понюхать Феде Гапоненко.

— Ну и как тебе? — спросили его.

— Вкусно пахнут. Хорошие духи, — последовал ответ.

— Это мы и без тебя знаем, что они хорошие, — с легким раздражением сказал майор Щелкунов. — Ты скажи, чем пахнет.

— Мандаринкой и… цветами.

— Запомнил запах?

— Запомнил, — твердо ответил старший лейтенант и для верности понюхал флакончик духов еще раз.

— А теперь, — разложил на своем столе лоскутки бумаги Виталий Викторович, — понюхай-ка каждый из этих клочков бумаги и определи, какими духами он пахнет…

Майор Щелкунов пододвинул старшего лейтенанта Гапоненко к столу и стал внимательно наблюдать за его действиями. Тем временем Федор взял со стола первый клочок и понюхал.

— Ну, что скажешь? — с нетерпением поинтересовался Виталий Викторович.

— Это «Манон», — произнес через пару мгновений Гапоненко и взял следующий клочок.

— Ну? — спросил его майор Щелкунов.

— Это «Шипр», — последовал ответ.

Третий бумажный клочок был надушен «Красной Москвой», что опять-таки точно определил Федор Гапоненко.

Взяв четвертый клочок бумаги и понюхав его, экзаменуемый старшими товарищами Гапоненко, слегка усмехнувшись, твердо произнес:

— Это снова «Шипр».

Чувствовал себя старший лейтенант теперь вполне уверенно.

Майор Щелкунов и лейтенант Кац удовлетворенно переглянулись.

— А вот это «Диор», — понюхав очередную бумажку, изрек старший лейтенант.

— А это? — указал на последний клочок бумаги Виталий Викторовичи, вполне довольный результатом.

— А это снова «Красная Москва», — понюхав, улыбнулся Федя Гапоненко и победно оглядел присутствующих. — Ну что, прошел я испытание, которое вы мне тут устроили?

— Прошел, — заключил майор Щелкунов. И добавил, посерьезнев лицом: — А теперь слушай, что тебе надлежит сделать…

Глава 13. В жизни ничего нельзя исключать

Улица Международная получила свое название лет двадцать назад. А до этого она называлась Поперечно-Вознесенской. На этой улице были еще в начале девятнадцатого века вполне приличные каменные дома, в том числе Никольские номера, которые их хозяин иногда обзывал на европейский манер «Гранд-отелем».

Как водится в лучших городских гостиницах, при Никольских номерах существовал неплохой трактир, носивший броское название «Славянский базар». Готовили здесь вкусно, и в трактир при номерах ходили не только их постояльцы, но и прочая городская публика. Случалось, все столики бывали заняты, и посетителям приходилось выстаивать у дверей трактира, дожидаясь своей очереди.

Когда пошла мода называть известные в городе трактиры ресторациями, трактир при Никольских номерах тоже превратился в ресторан «Славянский базар». Русская, европейская и кавказская кухня привлекали в ресторан городских обывателей во множестве. Наряду с ресторанами «Столица», «Черное озеро», «Яр», «Пале де Кристаль» ресторан «Славянский базар» считался одним из лучших в городе, и его меню печаталось в городских газетах — лучшей рекламы не могло и быть.

В годы революции и Гражданской войны ресторан и гостиница выполняли совсем иные роли: здесь размещались штабы полков и дивизий, революционная городская администрация, прочие гражданские и военные учреждения и различного рода конторы, появляющиеся как грибы после дождя и умирающие, как бабочки-однодневки.

С приходом новой экономической политики все вернулось на круги своя. Никольские номера, которые стали называться просто «Гостиница», вновь стали принимать постояльцев, а ресторан «Славянский базар» зазывал любителей вкусно и сытно поесть, сладко выпить и послушать раздирающие душу романсы. И вновь, как и в былые годы, все столики ресторана оказывались занятыми, случалось, что у дверей ресторана толпились желающие его посетить — нэпманы и состоятельные граждане. В годы, когда НЭП прикончили окончательно, рестораны продолжали существовать на коммерческой основе (город уже не мог без них обходиться), а в 1947-м «Славянский базар» из предпринимательского переродился в государственное учреждение общественного питания. Но хорошо и вкусно кормить и поить здесь не перестали (видно, сказывались традиции). Отдельные кабинки для посетителей, желающих уединиться, никуда не подевались. Сюда-то и направил свои стопы оперуполномоченный отдела по борьбе с бандитизмом городского Управления МВД старший лейтенант Федор Игнатьевич Гапоненко в облике человека при больших деньгах, наверняка наворованных посредством выполнения своих служебных обязанностей с непременным учетом личных корыстных интересов.

Он был одет в дорогой темно-синий костюм из тонкой шерстяной ткани; рубашку ослепительно-белого цвета с элегантным бордовым галстуком. Прическа с прямым пробором и набриолиненными волосами, зачесанными назад, — ни дать ни взять солидный человек, способный себе многое позволить. Пухлый от денег бумажник — помимо выданных под отчет денег в бухгалтерии Управления их еще, чтобы максимально увеличить количество, собирали всем отделом — буквально оттягивал карман.

Федя вальяжно расположился в кабинке (за нее пришлось заплатить отдельно), засветив пухлый бумажник, заказал себе парной осетринки, паштет из гусиной печенки и сто пятьдесят граммов водки — для начала, разумеется, как он сказал официанту, — и принялся ожидать гостей. Что клюнет в первый же день, он не шибко верил, однако парень он был фартовый: после того как Федор принял пятьдесят граммов водки и с удовольствием взялся