Приключения Мартина Хьюитта - Артур Моррисон

Хозяйка осмотрела ботинки.

– Да, – сказала она, – этот тип ботинок изготавливают специально для меня. Я не думаю, что их можно купить где-либо ещё.

– Могу ли я попросить вас выяснить у ваших продавщиц, были ли такие ботинки проданы в понедельник, и кому?

– Конечно.

За этим последовали разговоры за прилавками с конторками и изучение книг учёта с копиями квитанций. В конце концов хозяйка подошла к Хьюитту, сопровождаемая девицей весьма самоуверенного вида.

– Мы нашли, – сказала она, – что в понедельник были проданы две пары этих ботинок. Однако позднее одна пара была возвращена и заменена на менее дорогую. Это та девушка, которая продала обе пары.

– А, в таком случае, может быть, она помнит, кто купил ту пару, которая не была возвращена.

– Да, – ответила продавщица, обращаясь к хозяйке, – это была служанка миссис Бутчер.

Хозяйка немного нахмурилась.

– Действительно, – сказала она, – служанка миссис Бутчер, конечно. О ней уже расспрашивали, мне кажется, но не здесь. Миссис Бутчер – это женщина, которая берёт детей на содержание, и говорят, что она получает доход, находя людей, которые их усыновляют. Я ничего о ней не знаю и не хочу знать. Она живёт неподалёку и вы можете выяснить её адрес у зеленщика за углом.

– У неё только одна служанка?

– О, я не думаю, но зеленщик, конечно знает.

Хозяйка магазина, казалось, считала унизительным предположения, что она что-либо знает о миссис Бутчер, и Хьюитт отправился к зеленщику. Но это был один из тех случаев, когда информация, полученная от других людей, направила Хьюитта на ложный след. Он потратил весь день на утомительные поиски служанки миссис Бутчер, с приключениями, забавными самими по себе, но не имеющими никакого отношения к делу Сетонов. Когда он, наконец, добрался до неё, то засыпал вопросами, объясняя свой интерес тем, что он заключил с другом пари о том, что он не найдёт такие же точно ботинки. Выяснилось, что именно служанка была тем покупателем, который купил и поменял ботинки на более дешёвые. И единственным результатом визита в магазин детской одежды стал потерянный день. Это было одной из тех заминок, которые хоть и замедляют повествование, но тем не менее являются неотъемлемой частью профессии Хьюитта.

Разъярённый в душе, но стараясь быть внешне как можно более вежливым, вечером Хьюитт вернулся в магазин. В этом деле практически не было никаких улик, и пока при каждом повороте событий он чувствовал себя беспомощным.

В магазине самоуверенная девица спокойно призналась, что вскоре после его ухода она вспомнила, что это была другая покупательница, а не служанка миссис Бутчер.

– И знаете ли вы эту даму? – спросил Хьюитт.

– Нет, она была совершенно незнакомой. Она вывела маленького ребёнка из кэба и купила ему кучу вещей – уличную одежду и ботинки.

– А! Вот это то, что мне нужно! Помните ли вы что-нибудь о ребёнке?

– Да, прелестный малыш, около двух лет, кудрявый. Она называла его Чарли.

– Одела ли она его в магазине?

– Не верхнюю рубашку, но пальто, шапку и ботинки. Я прекрасно всё это вспомнила, после того, как у меня было время подумать.

– А какие на нём были ботинки, когда они пришли?

– Довольно старые, коричневые.

– Значит это та женщина, которую я ищу. Вы сказали, что не видели её ни до этого, ни после. Постарайтесь описать её.

– Ну, она была хорошо одета, вся в чёрном. У неё был очень высокий воротник, чтобы спрятать шрам на шее, как после удаления язвы, мне так кажется. Я увидела его сбоку, когда она наклонилась.

– И вы уверены, что она не отправила ничего из магазина себе домой?

– Нет, ничего не было послано, иначе у нас бы имелся её адрес, как вы понимаете.

– Она случайно не чеком платила?

– Нет, наличными.

Хьюитт распрощался с девицей без лишних церемоний и направился к своему другу-инспектору в полицейский участок. Итак, снова эта женщина со шрамом – спасительница Чарли в прошлый раз, и похитительница в этот. Если бы хоть что-нибудь ещё можно было бы узнать об этой женщине – загадка была бы решена.

Однако в участке его ждали новости. Только что пришёл человек, очень пьяный, и сказал, что он пришёл с повинной, так как он похитил ребёнка, Чарлза Сетона, листок с описанием которого всё ещё висел на доске объявлений участка. Когда прибыл Хьюитт, человек, несчастный и слезливый, опирался на перила, и, не реагируя на большинство задаваемых ему вопросов, то кричал, то испуганно замолкал. Одет он был прилично, но одежда его была выпачкана в грязи, а опухшее лицо, налитые кровью глаза и дрожащие губы выдавали в нём закоренелого пьяницу.

– Я говорю, я сдаюсь, – заявил он, отчаянно пытаясь сохранить достоинство. – Я признаюсь, что я украл маленького ребёнка, я жертвую собой. Искренняя жертва ради беззащитной женщины, верно? Ладно, я признаю, что украл маленького мальчика, купил ему пару ботинок, в этом ведь нет ничего плохого? Надеюсь, нет. Тогда ладно, – и он расплакался.

– Как вас зовут? – спросил инспектор.

– Как зовут? Это моё дело. Зачем вам моё имя? Грэйперт – вот имя джентльмена. Я джентльмен, вот кто я такой. И лучшая из сестёр, да, лучшая, – он снова задрожал и понизил голос, – а я неблагодарное животное. Но я жертвую собой, она не должна пострадать, вы слышите? Я признаю, что я украл мальчика. Кто скажет, что я не джентльмен?

Из него ничего больше нельзя было выжать, и его отправили в камеру. Тогда Хьюитт спросил инспектора:

– И что теперь с ним будет?

Инспектор засмеялся.

– О, он протрезвеет и будет мучиться похмельем к утру, – сказал он, – и потом ему надо будет послать домой за деньгами, вот и всё.

– А что касается ребёнка?

– О, он всё забудет к утру, это просто пьяная болтовня. Ребёнок найден. Думаю, вы об этом слышали?

– Да, но я всё ещё хочу найти человека, который его украл. Это была женщина. И я почти уверен, что это та женщина, которая привела ребёнка к вам, когда он пропал в прошлый раз, женщина со шрамом.

– В самом деле? – сказал инспектор. – Странно, не правда ли? Почему она его вернула, если она опять забрала его?

– Это именно то, что я хочу понять, – ответил Хьюитт. – И теперь я прошу вас сделать мне одолжение. Вы сказали, что этот пьяница утром пошлёт домой за деньгами. Я хочу быть его посыльным.