Приключения Мартина Хьюитта - Артур Моррисон

– Вы хотите быть посыльным? Ну, это легко, если вы будете здесь, то я распоряжусь. Но почему?

– У меня есть некоторые предположения насчёт его семьи, и я хочу в них убедиться. Когда мне надо быть здесь, в восемь утра или в девять?

– Когда угодно, я ожидаю, что он начнёт просить выпустить его под залог ещё до восьми.

– Отлично, я буду здесь в восемь. До свидания.

И опять Хьюитт должен был провести ночь без разъяснения тайны, но на этот раз у него было ощущение, что он дотронулся до ключа, пусть и случайно. Ровно в восемь он был в полицейском участке, где дежурил другой инспектор, которому, впрочем, передали просьбу Хьюитта.

– А, вы вовремя, мистер Хьюитт, – сказал он. – Этот задержанный сейчас похож на тряпку, он умоляет нас послать к его сестре.

– Сказал ли он что-нибудь о ребёнке?

– Говорит, что ничего о нем не знает, просто пьяная болтовня. Его зовут Оливер Нил, и он живёт по адресу: Мортон Террас, дом 10, в Хэмпстеде, со своей сестрой. Её зовут миссис Айситт, и вы должны передать ей эту записку и привести её сюда, или хотя бы деньги, и вы должны сказать ей, что он глубоко раскаивается, – добавил с улыбкой инспектор.

Это было недалеко, и Хьюитт пошёл пешком. Мортон Террас представляла собой недлинный ряд приятных старомодных вилл, аккуратных, поросших плющом, и дом номер 10 был так же аккуратен, как и остальные. Служанке, которая открыла дверь, Хьюитт сказал, что у него записка от брата миссис Айситт. Это сообщение не настроило служанку в пользу Хьюитта, и она отошла в конец прихожей, обратившись к кому-то на лестнице, прежде чем пригласить Хьюитта в комнату, куда сразу же за ним вошла миссис Айситт.

Это была довольно высокая женщина, около тридцати восьми лет, со следами былой красоты, хотя сейчас на её лице видны были морщины, порождённые горем. Хьюитт заметил, что у её платья был очень высокий воротник.

– Доброе утро, миссис Айситт, – сказал Хьюитт. – Боюсь, что моё поручение не очень приятно. Дело в том, что ваш брат, мистер Нил, был не очень трезв вчера вечером, так что он сейчас в полиции, где и написал эту записку.

Миссис Айситт не казалась удивлённой и только вздохнула, принимая записку.

– Да, – сказала она, – скрыть это невозможно. Как вы должно быть, знаете, если вы его друг, это лишь один случай из многих.

Она прочитала записку, и когда она закончила, Хьюитт сказал:

– Нет, я почти с ним не знаком. Я случайно был в участке прошлым вечером, и он привлёк моё внимание тем, что будучи в крайне нетрезвом виде, настаивал будто он похитил ребёнка, Чарлза Сетона.

Миссис Айситт вздрогнула, как от удара. Побледнев, она испуганно посмотрела на Хьюитта и встретила проницательный взгляд, который, казалось, читал её мысли. Она поняла, что её секрет раскрыт, но всё ещё пыталась бороться, и её губы с трудом выговорили:

– Чарлз Сетон… Чарлз Сетон? – проговорила она.

– Да, миссис Айситт, это его имя. Действительно, ребёнок был украден человеком, который купил для него эти ботиночки. Вы узнаёте их?

Он вынул ботинки и показал их миссис Айситт. Женщина опустилась без сил на софу за ней, не в состоянии оторвать глаз от Хьюитта.

– Полно, миссис Айситт, – сказал он, – вас узнали. Вот моя карточка. Родители ребёнка наняли меня для розыска тех, кто украл малыша, и я думаю, что задача выполнена.

Она взяла карточку и скользнула по ней взглядом, потом со стоном опустила голову на спинку софы, и Хьюитт увидел шрам сбоку на её шее, выглядывающий над её высоким воротником.

– О, Боже! – простонала она. – Это случилось. Он умрёт! Он умрёт!

На её страдание было больно смотреть. Хьюитт добился своего, и был склонен к жалости. Он положил руку на её вздрагивающее плечо и попытался её успокоить.

– Это дело довольно трудно понять, миссис Айситт, – сказал он. – Если вы успокоитесь, то сможете мне всё объяснить. Заверяю вас, что у нас нет никакого желания мстить. Боюсь, что моё поведение испугало вас. Пожалуйста, не волнуйтесь. Могу ли я присесть?

Никто лучше Хьюитта не мог бы вернуть собеседнику уверенность в себе и доверие, если ему это было нужно. Миссис Айситт подняла голову и опять посмотрела на него – всё ещё испуганно, но уже спокойнее.

– Я думаю, что это вы написали миссис Сетон анонимное письмо, – сказал Хьюитт, показывая ей первое из писем, которые та получила. – Это было добрым поступком – успокоить бедную женщину.

– О, скажите мне, – воскликнула миссис Айситт, – она очень сильно расстроилась, когда ребёнок пропал? Она не заболела?

– Конечно, она была расстроена, но, возможно, радость от возвращения малыша заставила её забыть обо всём.

– Да, я вернула его, как только смогла, сразу же! Ох, какое это было искушение! Моя жизнь так несчастна! Если бы вы только знали! – Она закрыла лицо руками.

– Может быть, вы мне расскажете? – мягко предложил Хьюитт. – Видите ли, как бы то ни было, но какое-то объяснение необходимо.

– Да, да, конечно. Я так несчастна! – Она остановилась на мгновение, и продолжила. – Мистер Хьюитт, мой муж – сумасшедший. – Она снова остановилась. – Никогда не было мужчины, более привязанного к своей жене и детям, чем мой муж. Он даже смирялся с постоянным раздражением, вызываемым моим братом, которого вы видели, просто потому, что он был моим братом. Но чуть больше года назад у мужа образовалась опухоль в мозгу. Это практически неизлечимо, за исключением чрезвычайно опасной операции, которую хирурги боятся сделать, разве что при очень благоприятных обстоятельствах. Без этого он рано или поздно умрёт. Пока что он психически болен, хотя у него бывают довольно продолжительные периоды нормальности. Эта болезнь началась без каких-либо предварительных симптомов, за исключением головных болей, пока не настала это ужасная ночь. Он встал с кровати, охваченный манией убийства, и убил нашу дочь, которой было шесть лет и которую он очень любил. Он также и мне пытался перерезать шею, но я выжила. Я больше не хочу об этом говорить – это слишком ужасно, хотя я постоянно об этом думаю. Был ещё сын, которому был год, когда умерла его сестра, и он… он умер от краснухи около четырёх месяцев назад.

Моего мужа поместили в частную лечебницу в Уилсдене, где он и находится сейчас. Я часто навещала его с сыном, и было почти непереносимо видеть, как его любовь к сыну возрастала с каждым посещением. Когда