Презумпция виновности - Макс Ганин

– Вадим, я хочу ангажировать вас на завтра на стирку моего белья. Вы как к этому относитесь? – спросил как-то Гриша.

– Что сделать? – переспросил взволнованный Вадик.

– Постирать, – начал Тополев.

– Нет, до этого?! – прервал его «обиженный».

– Ангажировать, – повторил Григорий.

– В жопу не дам! – твёрдо ответил Вадим и покраснел.

Вообще над Вадиком много кто любил пошутить, тем более, что он сам всегда давал для этого повод. Например, однажды он, стирая простынь Димы Оглы, решил поинтересоваться у цыгана по поводу разных заговоров, талисманов и прочей хиромантии.

– Дима, скажи, пожалуйста, а можно сделать так, чтобы деньги всегда водились? – на полном серьёзе спросил Вадик.

– Конечно, можно! – очень важно и показательно надменно начал рассказывать свой рецепт счастья Оглы. – Надо ночью поймать летучую мышь. Убить её под утро с первыми лучами солнца обязательно монеткой. Высушить в тёмном-тёмном сарае. Натереть ею доллары и носить их всегда с собой, тогда деньги будут водиться точно.

– А евро? – переспросил зачарованный Вадик.

– Что евро?

– А евро можно натереть?

– Можно! – недолго подумав, так же пафосно ответил Дима.

– А можно сделать так, чтобы менты никогда не ловили и не цеплялись? – продолжал любопытствовать «обиженный», мешая бельё палкой в баке.

– Конечно! Но для этого надо в лес идти, – сказал цыган и многозначительно замолчал.

– Ну! А что в лесу-то делать надо? – нетерпеливо продолжил нагнетать Вадик.

– Надо найти ужа. Ужа знаешь? – продолжил Оглы.

– Змея такая! – обрадовавшись, что знает ответ, отреагировал Вадим.

– Молодец! Дальше нужно дождаться, чтобы уж напал на лягушку, и в этот момент кончиком палочки из ясеня ударить его по голове и отогнать от жертвы. Потом эту палочку носить всегда с собой и никогда ни один мусор не пристанет!

– Во как?! А у тебя такая палочка есть? – восторженно поинтересовался «обиженный».

– Была… потерял за день до ареста, – ответил Дима и чуть не рассмеялся.

– О-о-о-о! Да, да! Серьёзная вещь, должно быть, – резюмировал Вадик.

18 августа Лариса приехала к Грише на свидание одна. Сестра Тополева, к сожалению, не смогла посетить его по семейным обстоятельствам. Как и планировали, Чувилёва ехала в одном купе с родителями Олега, и к 9 утра они уже были у ворот зоны. Но в этот день на приёмке проходило всё очень долго, поэтому Лариса зашла в зал коротких свиданок только в 3 часа дня сильно взвинченной и злой, но, увидев Гришу, оттаяла и смягчилась. Болтали 2,5 часа обо всём на свете. Лариса в самом начале сообщила, что нашла деньги и закрыла вопрос с Алладином. Тот был счастлив и благодарил её, признавшись, что был уверен в невозврате долга. На вопрос Григория, где она взяла такую сумму, она многозначительно улыбнулась и пообещала как-нибудь рассказать позднее. Наталья Ивановна – главная по свиданкам и передачкам – как всегда, активно принимала участие в беседе, то и дело вставляя свои комментарии, задавала вопросы и сообщая свои соображения по текущим темам разговора. В конце встречи она отличилась своим коронным тестом, который любила задавать всем гостям.

– А вот если вас посадят, – обратилась она к Ларисе, – он-то к вам ездить на свидания будет?

– А почему меня, собственно, должны посадить? – удивлённо посмотрев на сотрудницу колонии, переспросила Чувилёва.

Григорий быстро вмешался в разговор и ответил, что, во-первых, её не посадят, а, во-вторых, конечно, будет ездить, а сам подумал, что они с Ларисой одни из немногих, кто действительно поедут на край света за любимым человеком, преданным другом или родственником. Будут ездить по тюрьмам и зонам, отдавать последнее, переживать и помогать всем, чем только возможно. Он тут же вспомнил, как на вечере встреч одноклассников от Лены Шелюжко узнал о том, что их бывшую старосту класса Машу Смирнову посадили за убийство мужа, и она, несчастная, вот уже несколько лет отбывает наказание на строгой зоне. Гриша тогда через знакомых в милиции нашел адрес лагеря, где она сидела, и каждые 3 месяца отправлял ей посылки с продуктами в течение почти 2 лет. Потом неожиданно получил письмо из колонии от Маши Смирновой, которая созналась, что она не его одноклассница, что ей очень стыдно в этом признаваться, но скоро она выходит по УДО, поэтому больше посылки отправлять не надо.

Это была уже их четвёртая встреча в неволе – 2 на «тройке» и 2 на «семёрке». После первой Лариса плакала и жалела Гришу, после второй грустила, после третьей много говорила о том, как она мечтает, чтобы его выпустили поскорее. В этот раз Гриша увидел уставшую, заметно постаревшую за последнее время женщину. Уставшую от одиночества, от своих неурядиц на работе, проблем с ремонтом дома, с деньгами, а самое главное, как ему показалось, уставшую от его существования в её жизни. Он для неё был как чемодан без ручки – нести тяжело и выбрасывать жалко. Он вдруг осознал, что это их последняя встреча в зоне. Если его до конца года не отпустят, то и последняя в жизни. Больше она не вынесет и не вытерпит. В очередной раз у них зашёл разговор о его бывшем друге Валере Смирнове. Она рассказала, что с его слов, его кинули Антон Животков с Сергеем Гнедковым на большие деньги – не расплатились по выполненной работе, не платят зарплату и что он подумывает уходить от них. Спрашивал, не освободился ли Тополев по УДО, звонит ей или нет. Доложил Ларисе, что рассказал Наташе и Оксане – Гришиной тёте и бывшей жене – о Ларисе и её визитах в колонию. Те сделали вывод, что она из тех девиц, которые ездят на свиданки, чтобы забеременеть и потом претендовать на наследство. Это, естественно, дико обидело Чувилёву, и объяснения Григория, что это всё происки интригана Валерусика – его гнилая тема – мало её успокоили. Прощались сдержанно и быстро, а вечером она прислала всего лишь СМС, что у неё все в порядке и она уже в поезде по дороге в Москву.

Обиженный Федя «Уголёк» звонил с «тройки». Рассказал, что всё очень изменилось в худшую сторону. Все «локалки» теперь закрыты, как на «семёрке», оперов и заместителя начальника по тылу, отвечавшего за столовую, уволили, «ног», чтобы занести в лагерь хоть что-нибудь, нет. Переверзев сидит в отряде безработным. С поощрениями совсем туго. Деньги вернуть Грише пока не может, но как освободится, то сразу всё вернёт.

26 августа в ЛИУ-7 приехал уполномоченный по правам человека по Тамбовской области. Дима Оглы попросил Григория сходить вместо него и задать правозащитнику какой-нибудь вопрос. Самому Диме это поручение дал Карпик, но у опытного сидельца Оглы не было вопросов, зато была прекрасная чуйка. У Гриши же, наоборот, всегда были вопросы от неудобных до скандально вопиющих и полное отсутствие предчувствий. Оглы отвел его к вахте, где их уже дожидались двое осуждённых. Первый – Андрей Мещеряков – нарядчик. Они вместе с Григорием были единственными с высшим образованием в 1-ом отряде и должны были задать очень правильные вопросы. Третьим был кривенький зэк из 5-го барака, явно пришедший с заявлениями и жалобами. Карпик распределил очередность захода. Гриша оказался последним в этой троице. Когда он остался один рядом со зданием вахты, к нему вышел лично начальник колонии Ашурков и поинтересовался, какой у него вопрос к уполномоченному. К тому моменту мозг Тополева выдал только одно решение: вопрос о его незаконном взыскании на «трёшке» за синагогу, о чём он и сообщил Алексею Юрьевичу.

– Не надо таких вопросов! – строго сказал начальник. – Ты что, еврей?!

– Я гражданин Израиля! – гордо ответил Гриша.

– Тогда спроси его, можешь ли ты отбывать наказание в Израиле, – настоятельно посоветовал Ашурков.

Вскоре настала и Гришина очередь. Он прошёл насквозь всего административного корпуса мимо напуганных и взъерошенных сотрудников администрации. В знакомом до боли кабинете, где Тополева 3 месяца назад допрашивал УСБшник, на этом же месте сидел маленький седой мужчина предпенсионного возраста. Рядом с ним молодой парнишка, видимо, его помощник. Вместе с Григорием в кабинет уполномоченного по правам человека попросился зайти подполковник из Тамбовского управления ФСИН. Тополев узнал его – он приходил к ним в клуб с обыском в мае. Григорий представился с порога, как положено заключенному. Омбудсмен записал данные в тетрадь.