Административный ресурс. Часть 2. Беспредел - Макс Ганин

— Он не обозначал никаких сроков по сотрудничеству с нами. Не говорил слово «давно»! — ответил за подопечного Ажиев. — Ты случаем не мент?! А то у ментов принято ловить собеседника на несостыковках.

Фил было вскипел и даже вскочил из-за стола, оскорбленный таким сравнением, но друзья его вовремя остановили, понимая, что скандал им точно на чужой территории не нужен.

— Ладно, — произнес один из подручных Лучка, — на сегодня предлагаю нашу встречу закончить. Мы приехали не совсем подготовленные к серьезному разговору. Думаю через неделю Сережа соберет все необходимые бумаги для подтверждения своих слов и мы снова сможем встретиться и обсудить наш незакрытый вопрос.

— Я не думаю, что Сергей сможет показать нам хоть что-то заслуживающее внимания. Как я уже вам сказал, мы внимательно присматриваем за бизнесом семьи Тополевых и знаем в подробностях обо всех деталях. Если бы у Фила возникло бы только желание вложить его иди ваши капиталы в «Медаглию», мы бы этого никогда не допустили, прекрасно понимая последствия такого шага. Да, и у Григория денег достаточно, чтобы не привлекать инвестиции даже у нас. Но если вы все-таки решитесь на повторную стрелку с нами, то милости просим в Президент-отель. Там вас внимательно выслушают и тут же примут решение, правда оно вас может не порадовать.

— Рады были познакомиться с тобой Ваха! — протягивая руку сказал подольский авторитет. — Много хорошего о тебе слышал, а вот теперь и воочию удалось повстречаться. Береги себя и своих близких. Как-нибудь свидимся еще.

Когда Тополев с Ажиевым покинули здание Европейской, любопытный Гриша первым делом задал вопрос: «А что там в Президент-отеле такого страшного, что подольские сразу же дали заднюю?».

— Там кадыровцы живут — мои братья чеченские. У них все вопросы скоро решаются и никаких авторитетов не существует кроме Рамзана и Владимира, — с гордостью ответил Ваха.

* * *

Гриша сидел за столом своего просторного кабинета в особняке на Садовом кольце и вот уже который час пытался зайти с компьютера в личный кабинет принадлежащей ему офшорной компании в кипрском банке. Скопилось уже достаточно много платежей поставщикам товаров двойного назначения, которые присылал ему в последние дни по электронной почте Михаил Петрович, и которые надо было в срочном порядке оплачивать. Партнер Тополева и Невзорова по проекту «Сирия» постоянно находился то на Украине, то на ближнем Востоке, где по своим старым каналам находил необходимые запчасти для боевых вертолетов и самолетов советского производства, комплектующие к системам противоракетной и противовоздушной обороны, заключал сделки купли-продажи с Киевом и Дамаском, а Григорий все это проводил через счет своей зарубежной компании. Вся схема была отработана до мелочей и до сегодняшнего дня все работало как часы, поэтому данный сбой при входе в систему банка был воспринят как технический. Звонок в службу технической поддержки не выявил никаких ошибок в связи, но после непродолжительного разбирательства специалист посоветовал Грише перезвонить в отдел «Комплаэнс»[17].

На другом конце провода приятный женский голос пояснил, что доступ к счету и возможность проводить платежи временно заблокирован в виду того, что клиент не предоставил в банк требуемые законодательством документы по определенным транзакциям. Девушка пообещала, что как только договора и инвойсы[18] поступят к ним в офис, она немедленно предоставит хозяину счета доступ ко всем услугам.

— Александр Алексеевич, добрый день! — поздоровался с Невзоровым по телефону Григорий. — У нас проблемы!

— Что на этот раз?

— Киприоты счет «Медаглии» заблокировали. Требуют все бумаги предоставить за последние полгода.

— Я тебя услышал, — озабоченно ответил генерал. — Перезвоню.

Ближе к вечеру на гришин электронный почтовый ящик поступило множество сканов различных документов как на украинском, так и на арабском языках. Разбираться что есть что и к какому платежу привязано Тополев не стал и переслал это все скопом в Ларнаку. На следующий день ему пришел ответ от банка, подтверждающий получение запрашиваемых бумаг и разрешение на вход в личный кабинет. Гриша так обрадовался этому и поспешил отправлять платежи, что не удосужился прочитать последний абзац письма, в котором говорилось, что в случае определения полученных документов как несоответствующих законодательству и санкционным рестрикциям, доступ к счету будет снова запрещен.

В дверь кабинета постучали и не дожидаясь ответа зашла Екатерина Тополева. Она была чем-то озабочена и встревожена. Последние несколько месяцев были для нее чересчур тяжелыми и она стала курить гораздо больше, чем обычно, и спать гораздо меньше. От этого у нее заметно увеличились мешки под глазами, которые она тщательно старалась маскировать косметикой.

— Гришенька, что ты решил по поводу клиентских денег в инвестиционной компании? Мне и Наташке каждый день звонят наши друзья и спрашивают когда они могут забрать свои вклады.

— Ну, ты им объяснила, что на нас совершен рейдерский захват и все их деньги зависли у Гоблинов? — нервно ответил матери Гриша.

— Я не могу им такое сказать… — ответила она, потупив взгляд.

— Почему?! Не можешь ты, давай скажу я! Сейчас не время играть в страусиную политику. Надо всех подключать к борьбе. Может быть кто-то из ваших знакомых найдет в своем кругу сильных мира сего и нам помогут отбить бизнес без больших потерь.

— Не надо никому ничего пока говорить. Ты не знаешь людей! Хоть они все наши друзья, но как показывает жизнь, своя рубаха всегда ближе к телу. Как только они узнают, что нас обнесли, они все как один понесутся сюда в офис и станут требовать свое. Никакие объяснения по поводу рейдерского захвата их волновать не будут. Они давали деньги нам с тобой и спрашивать будут тоже с нас. Они скорее на тебя заявление в милицию напишут, чем на Витю с Антоном.

— Да и пусть пишут! Мне сейчас вообще не до них! — раздраженно ответил Григорий. — Получать проценты немаленькие они не боялись, а подождать пару месяцев они боятся?!

— Ты меня пожалей, а не их! — взмолилась Екатерина. — Это мне предстоит выслушивать их крики, ругань и проклятья, а не тебе. Это мне надо будет с каждым из них встречаться, объяснять все заново, отвечать на одни и те же вопросы. Это я буду их всех убеждать успокоиться, а я не могу! У меня просто нет сил на это. Поэтому если у тебя есть возможность закрыть это направление своими деньгами, то это надо сделать и как можно скорее. Воевать на два фронта мы точно не сможем.

— Да знаю я это! — успокоившись