Личное дело (СИ) - Никонов Андрей

— Вы, главное, гражданка Бронникова, не волнуйтесь, — агент пододвинул стул, уселся напротив, так чтобы их глаза были на одном уровне, — товарищ Травин сам нас пустил. До него ведь кто тут жил?

— Так это, Мухин Наум Соломонович, из Закавказья командированный по торговой части на Дальзавод, две недели тут пробыл в прошлом месяце, они, на заводе то есть, как появляется кто, мне говорят, жизнь-то тяжёлая, вы не подумайте, я лишнего не беру, чтобы только на хлеб хватало, цены-то сами знаете, как растут. И вы думаете, что Мухин?

— Вот! — Лейман поднял палец, подмигивая Фёдору, — именно он.

— Неужели, — старушка охнула, — а такой приличный с виду человек, в очках. Господи помилуй, что же такое творится, он убил кого?

— Нет, но подозреваем, что мог спрятать деньги и ценности. Вот товарищ Травин нас и впустил, чтобы мы могли всё осмотреть не торопясь, я по мебели больше, ну а наш сотрудник Фёдор Туляк, вам хорошо знакомый, он мастер тайники разыскивать, стены осматривает, так что не пужайтесь, ежели будем стучать.

Аграфена Степановна стрельнула глазами по стенам и открытому шкафу, на её лице читалось сожаление.

— Много спрятал?

— Тысяч пять или шесть, но это неточно, может больше, а может и меньше. И вообще, вдруг мы зря его подозреваем. Не знаете, мог ещё где-то утаить?

— Нет, — твёрдо сказала хозяйка квартиры, — только в этой комнате сидел все две недели, никуда не выходил.

— Ну так вы идите, а мы здесь закончим, и исчезнем, — ласково сказал Лейман, закрыл за старушкой дверь, подмигнул Фёдору, — пять минут, и всё.

Через пять минут они вышли во двор, Вася закурил, предложил Фёдору папиросу, тот замотал головой.

— Ну как знаешь. Бронникова сейчас всю квартиру перетряхнёт за нас, деньги-то навряд ли отыщет, а если что остальное, вечерком узнаем. Сосед твой, Федя, успел ещё кое-где отметиться, я думаю, нам надо срочно в это самое место. Гостиница «Версаль», там у него дама сердца проживает, мне об этом служащий ихний сказал, я про Травина вашего не знал тогда ничего, а сейчас сложил два и два, точно это он там ошивается. С собакой везде шастает, словно специально, чтобы его запомнили, так что, товарищ агент третьего пока что разряда, мы с тобой как два доберман-пинчера, по следу идём. Прогуляемся быстро, авось всех их там накроем тёпленькими и расспросим тщательно, вот нюхом чую, важное получим.

Глава 16

Глава 16.

Двухэтажное каменное здание в самом конце парка тянулось метров на сорок, а то и пятьдесят, и было разделено на две неравные части — одну поменьше, с нормальными окнами, украшенными резными наличниками, и вторую раза в три длиннее — со слуховыми. Крыльцо находилось как раз на стыке этих двух частей.

— Хромой-то где? — спросил Травин Петлю.

— Георгий Павлович обедают, потому как вы опоздамши, — на крыльце стоял высокий, с нездоровым румянцем мужчина в артиллерийском бушлате и кепке, — но мы вас к нему проводим. Только сперва я обыскать вас должен, потому как не любит товарищ Хромой людей с оружием, вы уж извиняйте.

Сергей поднял руки, позволил похлопать себя по бокам и спине, обшарить карманы, откуда румяный извлёк Кольт. Петля всё это время целился ему в спину, с такого расстояния даже мог попасть.

Шаг назад, резкий удар локтем в висок, рука падающего Петли вместе с оружием идёт вверх, перехватить, выстрелить в румяного, потом в тень, затаившуюся в тумане.

Травин этого не сделал, недовольно хмурился, поторапливал, говоря, что Хромой его уже заждался. Эта реплика вызвала у собеседника лихорадочную улыбку и приступ кашля.

— С половины третьего ждёт, — вытерев губы платком, сказал он, — так что проводим, будьте спокойны.

Сам он нервничал, хоть и пытался это скрыть, и Петля тоже переминался с ноги на ногу, словно в уборную хотел. Рядом с крыльцом валялась доска, он поднял её, словно думая, куда убрать.

— Так где он? — уточнил Сергей, — я, знаете, тороплюсь, мне лясы точить некогда запросто так, к тому же сам меня пригласил, я в гости не набивался, наши дела мы ещё вчера порешали.

— Не могу знать, — быстро ответил румяный, — миг один обождите, я вернусь.

Он скрылся за тяжёлой дверью, обитой железными полосами, почти тут же выбежал обратно, придерживая створку и пропуская Травина в комнату, где стояли буфет и круглый стол под тканевым абажуром. Окна в комнате не было, вместо неё приоткрытая дверь, тоже тяжёлая, вела в длинное узкое помещение с металлическим столом, покрытым бурыми пятнами. Ещё одна дверь вела налево, в половину здания со слуховыми окнами, из-за неё доносился лязгающий звук. Сергей чуть задержался на входе, краем глаза поймал в тумане движение неясной тени, решившей подойти поближе, шагнул через порог. Движение за спиной он скорее почувствовал, чем уловил взглядом, отшатнулся влево, пропуская мимо плеча доску, перехватил, рванул вперёд, ударил по локтю, ломая сустав.

— Не дури, — послышался голос сзади.

Травин пнул валяющегося на полу Петлю, обернулся, там стоял знакомый кореец, он держал в руках двустволку. Из закрытой до этого момента двери появились ещё двое, с пистолетами, оттеснили румяного, наставили оружие на Сергея.

— Так значит, Хромой меня не ждёт, тогда кто? — спросил молодой человек, засунув руки в карманы.

— Узнаешь в свой черёд, — кореец ткнул стволом Травина в спину, — проходи.

В просторном помещении стояли шесть клеток три на три метра с частыми прутьями, пять пустовали, в одной на стуле, стоящем на покрытом соломой полу, сидел избитый человек. Голову он склонил на грудь, но Травин готов был поспорить на червонец, что это Хромой. В соседней клетке дверь была распахнута.

— Неласково вы гостей встречаете, — Сергей пожал плечами и полез в открытую решётчатую створку, которая за ним тут же захлопнулась, на цепь, пропущенную через прутья, повесили амбарный замок.

— Ты хорошо его обыскал? — спросил у румяного один из охранников, черноволосый, с широкими плечами, в офицерском френче.

Тот закивал головой, и сбивчиво начал уверять, что обшарил с ног до головы.

— Не ерепенься, — сказал широкоплечий, обращаясь к Сергею, — плохого тебе не сделают, спросят кое о чём, да отпустят. Подождать придётся, не ты один опаздываешь.

Травин отвернулся, и начал насвистывать чардаш из модной оперетты Кальмана «Марица».

Широкоплечий усмехнулся, и увёл остальных прочь. Сергей подождал несколько минут, разглядывая соседа. Хромой тяжело дышал, на губах пузырилась кровь, в крови была левая половина лица, глаз заплыл, ухо превратилось в мясистую красную котлету. Чтобы увидеть Травина, ему пришлось бы развернуться со стулом.

— Эй, — наконец позвал его Сергей, — Георгий Павлович, ты как, живой, или списать тебя можно со счетов?

Хромой попробовал повертеть головой, охнул.

— Это я, — представился молодой человек, — Сергей Травин. Ты мастер в гости звать, что ни приглашение, то сюрприз. Ещё раз спрошу, надо тебя вытаскивать, или тут останешься?

— Что-то ты больно весёлый, — прохрипел Хромой, — думаешь, тебя тут в живых оставят?

— Ну раз сразу не прикончили, значит, зачем-то нужен.

— Дурак, — собеседник сплюнул, ощупал языком дырку на месте зуба, — спрашивать начнут, вся твоя весёлость испарится. Всё, отстань от меня, дай подохнуть по-человечески.

— Если есть такое желание, спорить не стану, — Сергей отвернулся, оглядываясь.

Потолка в помещении не было, вверху виднелись стропила из брёвен, на которых лежала дощатая обрешётка, сквозь щели в полусгнившей дранке проглядывало небо, слуховые окна располагались на высоте в три метра, дверь была только одна.

— Интересно, как они отсюда животных выводили? — скорее у самого себя, чем у Хромого, спросил Травин. — Значит, думаешь, мне не стоит ждать, когда тут хозяева появятся?

Собеседник как мог, рассмеялся.

— Чудак ты, — сказал он, с усилием выговаривая слова, — прикончат нас, а ты всё шутишь. Хотя даже жаль тебя, по глупости здесь оказался, в чужие дела влез.