Личное дело (СИ) - Никонов Андрей

Кореец молчал, сжав челюсти.

Сергей вздохнул.

— Смотри, паря, — сказал он, доставая ещё одну бумажку, — вот здесь двенадцать червонцев, люди у станка столько за месяц не зарабатывают, скажешь, что мне интересно, они твои, заберёшь и уйдёшь спокойно. Я так думаю, реченские, они про этот дом прознают, и ночью придут.

— Откуда они, интересно, прознают? — Ким старался держаться независимо, но то и дело бросал взгляд на тощую стопку денег.

Хромой открыл теперь оба глаза, пользуясь тем, что кореец сидит к нему спиной, и с интересом прислушивался.

— Петля, который с вами был, под крыльцом остался. Я его стукнул легонько, остальных-то ты прикончил, а этого не заметил. И как ты Маньку порешил, он видел, глазищи вылупил, мешком ещё прикрылся, но такое пропустить не мог, а про Фальберга верно знает.

На самом деле здесь логика хромала, но Сергей надеялся, что угадал. Так и случилось.

— Вот сволочь, — кореец плюнул, пытаясь попасть в тюремщика, — так ты нас сдал. И Хромого теперь пришьют, а вы вроде как кореша. Ни слова тебе не скажу.

— Мне, — Сергей жёстко усмехнулся, — на него плевать, и на тебя тоже, вот как ты сейчас харкнул, именно так. Вас, воров, как клопов изводить следует, может кто и считает, что нужные есть, или полезные, а по мне вы одного поля ягоды, что ты, что Хромой, что реченские. Жив ты пока только потому, что мне от тебя ответы нужны, не будет их, я тебя долго пытать или мучить не стану, перережу жилки на шее аккуратно, и оставлю кровью истекать. Если за пять минут никто не поможет, всё, амба, конец тебе.

Чтобы кореец не думал, что его просто пугают, Травин взял топор, валяющийся у печки, обухом разбил Киму мизинец, а потом ножом сделал небольшой надрез возле наколки, просунул лезвие под кожу буквально на сантиметр, ногтем показал, где будет вспарывать шею, чтобы связанный недолгое время оставался в живых. В конце взял червонцы и демонстративно спрятал в карман.

— Не хочешь по-хорошему, по-плохому поступим. Ну что, корешок, рассказывай, к кому в ГПУ ты сегодня бегал.

— Какое ещё ГПУ?

— На улице Дзержинского. Стоило мне уйти, и ты туда сразу побежал, за такое тебя не только реченские, да любой из деловых на портянки пустит.

— Раз ты знаешь, скоро и увидишь их, — осклабился кореец, — повяжут тебя, фраер, а я ещё пособлю.

— Вот сучонок, — подал голос Хромой, он с трудом сел на лежанке, опираясь руками, вид у бывшего офицера был неважный, — меня мухоморам сдал. Ты отойди в сторонку, Серж, я его сам порешу, падлу. Про то, что я для тебя клоп, услыхал, и не в обиде, так жизнь сложилась, но меж нами подлости нет, а этого голыми руками рвать на части буду.

— Я бы на это с удовольствием посмотрел, — сказал Травин, — но сперва мне узнать надо, к кому ты ходил. К Нейману?

Фамилию Сергей произнёс наугад, он сперва подумал, что Хромой, когда упомянул Неймана, говорил нём и Петрове, но бывший офицер о знакомстве сказал не в прошедшем времени, а в настоящем, в добавок корейца приплёл.

— К нему, — ответил Хромой за Кима, — они вместе служили в девятнадцатом у красных, так, Илья? Сам рассказывал.

Иль-нам, привыкший к русскому варианту своего имени, нехотя кивнул.

— Ты ещё говорил, что только проследишь за ним, — продолжал Белинский, — а оказывается, сговорились за моей спиной, сволочи. Какая же ты мразь продажная, и от меня деньги брал, и от реченских, и от мухоморов, получается. Я тебе, Серж, сам скажу. Нейман этот уполномоченным в ГПУ работает, если кто и знает про мертвяков, так это он. С Петровым он дружбу водил, но других подробностей про него почти не знаю.

— К Вере тебя кто посылал? — Травин придвинулся к корейцу.

— Реченские, — помявшись, ответил тот, — книжку искали, мол, долги там записаны, кому сколько, всё себе забрать хотели, обещались дать долю малую, но раз книжки нет, ни копейки не дали.

— Цацки зачем взял у Верки?

— Да как же можно без оплаты, — неожиданно горячо и даже с обидой сказал Ким, — только угрозы и слышу ото всех, а я что, тварь бессловесная, чтобы мной помыкать. Я ведь человек, и свои потребности имею. Нейман вон тоже пользовался, чуть что, контрреволюцию грозился пришить.

— Где мне его найти?

— Если скажу, отпустишь?

— Если правду скажешь, и Вере всё вернёшь. Ну а если не сделаешь, пеняй на себя.

— Ладно, — Ким опасливо следил за Хромым, который пытался подняться, — хазовка у него на углу Суйфуньской и Уткинской, дом приметный такой, с бабами каменными крыльцо, на втором этаже живёт один в трёх комнатах, дверь направо. Всё.

— Нет, не всё, — Сергей поиграл ножичком, — если на месте не найду, где может быть?

— Других адресов не знаю, — кореец помотал головой, — я ему на Фонтанной записки оставлял, а он сам меня находил, только раз в квартиру позвал.

— С Петровым он на Светланской встречался, — прохрипел Хромой, — контора на первом этаже напротив кинотеатра, «Совкино» называется, но как новые люди появились, больше туда не ходил. Я ж не только Кима посылал смотреть, чай, не дурак какой. Ну что, падла, когда твоих корешей малиновых ждать?

— Я ведь вас не предавал, — кореец старался держаться твёрдо, — клянусь чем хотите. Да, Владимиру Абрамычу помогал, не во вред же вышло, что к реченским переметнулся, так это для виду, иначе порешили бы они вас прямо там, потому как очень злы. Исправился ведь потом. А записку написал без адреса, что Маньку порешил, обещался заглянуть ещё раз утром. И реченские теперь про меня знают, всё равно жизни не дадут.

Травин взял нож поудобнее, Хромой кашлянул.

— Отпусти его, — глухо сказал он, — пусть уходит на все четыре стороны.

Сергей корейца убивать и так не собирался, но кивнул, разрезал верёвки. Ким выпутался из ткани, и остался стоять.

— Чего ждёшь? — раздражённо бросил Хромой, — тикай.

— Не пойду.

— Не нужен ты мне.

— Останусь, — упрямо сказал Ким, — повязаны мы, Георгий Павлович. Куда вы, туда и я.

— Ну хорошо, — Белинский усмехнулся, — оставайся, может и пригодишься. Заодно людей встретишь, скоро собираться начнут. Что думал, я тут один лежать буду, аки агнец на заклании, с вами двумя? Один придавить меня собирается, другой реченским продал за грош, хороши оба. Хван человек надёжный, не чета тебе, хоть и доктор, сразу весточку передал, уже забегали Пан и Чухрай, пока вы шлялись по своим делам, повоюем ещё, посмотрим, кто верх одержит. Ну а ты, Серж, получил, что хотел? Или тоже останешься с нами, клопами?

— Нет, пожалуй, пойду, — Травин поднялся, и вышел, не оглядываясь.

— Где я? — Вера пыталась разглядеть, что находится за плотно задёрнутыми шторами.

Её привезли в крытом автомобиле с повязкой на глазах и в шляпке с вуалью, от улицы Комаровского, где расположилось управление уголовного розыска, машина ехала минут пятнадцать, петляя по улицам, но в самом конце пути женщина услышала грохот трамвайных колёс. Трамвайная линия шла от Морского вокзала, расходясь на углу Китайской и Светланской к Первой речке и ипподрому, так что место это могло быть в разных концах города.

— Не узнаёте? — мужчина, представившийся в угрозыске уполномоченным ОГПУ Нейманом, сидел напротив, постукивая пальцами по столешнице, — так это контора «Совкино», где работал ваш сожитель Петров Анатолий Наумович. Неужели ни разу сюда не привозил с целью интимного характера? Многие, знаете ли, любят на рабочих местах развлекаться за казённый счёт.

— Я не из таких, — гордо сказала Вера.

— А мне кажется, как раз из этих, — парировал Нейман. — Ваш сожитель Петров был убит не так давно, вас, как мне известно, после этого избила неустановленная личность, а затем вы поселились в номере гостиницы «Версаль», который оплатил всё тот же гражданин Петров. Из этого я могу вывод сделать, что вы, гражданка Маневич, не только находились у него на содержании, но и о смерти указанного гражданина прекрасно знали. Признайтесь, знали ведь?

Не дождавшись ответа, Нейман мягко улыбнулся.