Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Манами-тян, будь так добра, купи мне в следующий раз пряжу…
– А?.. – Манами будто очнулась и увидела, что госпожа Мацуда протягивает ей несколько банкнот по тысяче иен.
– Да что вы, Мацуда-сан! Это ведь много, пряжа, наверное, столько не стоит. Я сама для вас куплю, вы только скажите, какая вам нужна.
– Ну уж нет, мне важно, чтобы подарок был куплен на мои собственные деньги. Я могу себе это позволить, не зря же я работала почти до восьмидесяти лет. Государство платит мне большую пенсию, да и после смерти мужа стали доплачивать.
Манами вздохнула. Наверняка старушка откладывала эти деньги несколько месяцев.
– Ты возьми какую-нибудь получше, и чтобы цвет был подходящий мужчине, – продолжала, не обращая внимания на ее возражения, госпожа Мацуда, – а то ведь схватишь какую-нибудь «сакуру» или «момо».
«Потому что ты такая бестолковая», – додумала Манами за госпожу Мацуду и, взяв деньги, пообещала ей обязательно зайти в「okadaya」[442] на станции Синдзюку – в следующий раз перед тем, как ее навестить.
Там она и повстречала Норито, и ее первой мыслью было: «Что такой красавчик делает в магазине для фриковатых школьниц и скучных домохозяек?» Он стоял возле женского манекена, наряженного в модный свитер, связанный из имеющейся в продаже пряжи, перед стеной с ящичками для пуговиц, и внимательно рассматривал аккуратные пуговичные ряды. Как будто почувствовав на себе вопросительный взгляд Манами, он отвлекся от своего занятия и повернул голову.
– Э-эй, привет! – К еще большему изумлению Манами, красавчик поднял руку и помахал ей, как своей старой знакомой. – Вот, пуговица от рубашки оторвалась, никак не могу найти подходящую. – Как бы в подтверждение своих слов он подергал краешек воротника рубашки, видневшийся в расстегнутом вороте теплой куртки. – Не поможешь мне?
«А-а, так он принял меня за сотрудницу магазина…»
Манами подошла к парню поближе и, взглянув на сохранившуюся пуговицу (она оказалась необычной, из темно-фиолетового перламутра), тоже принялась изучать пуговичный стеллаж. От парня исходил тонкий, едва уловимый сладковатый аромат парфюма. Манами на мгновение замешкалась, едва не ткнувшись носом в блестящий кругляшок какой-то винтажной пуговицы «под старину». Точно, ей был знаком этот запах! Полгода назад или около того она помогала по хозяйству пожилой женщине по имени Каори Огава – имя самое обыкновенное, но начальник сразу предупредил ее, что в прошлом Огава-сан работала «…как бы это сказать, в сфере услуг, так что, если скажешь между прочим, что по ней видно, какой красавицей она была в молодости, вероятно, вызовешь ее расположение». Манами приняла слова начальника к сведению и, подметя пол и сделав нехитрую работу по дому, с которой Огава-сан не могла самостоятельно справиться, усевшись с хозяйкой пить чай, невпопад сообщила, что в детстве мечтала стать гейшей, вот только лицом не вышла – не то что госпожа Огава. Понятное дело, старушка в ответ мило улыбнулась, но Манами вся стала красная, как вареная креветка.
«Она же даже гейшей не была, с чего ты вдруг заговорила про гейшу… к тому же это вранье, ты мечтала просто удачно выйти замуж».
Тем не менее Огава-сан, которую клиенты когда-то называли «Прекрасная Тамаэ», простила Манами ее оплошность и уже в следующий ее визит болтала с ней, как со своей давней знакомой, показывала ей фотографии в альбоме, и флакончики, и вычурные коробочки со всякими старыми духами (от нее Манами узнала про существование сухих духов, которые когда-то были очень популярны). Свои наряды Огава-сан давно распродала, но с небольшой коллекцией духов расстаться так и не решилась, да и к тому же в большинстве флакончиков драгоценной жидкости оставалось всего несколько капель на дне – кому такое могло быть интересно?.. «Старые бесполезные вещи, которые напоминают мне о том, что когда-то я тоже была живой» – так сказала про них Огава-сан, а потом заметила, что Манами заинтересовалась изящным флакончиком из темно-бордового матового стекла. «О-о, эти… похоже на каплю свернувшейся крови, правда? Они мне особенно дороги, хотя я ими, по правде говоря, пользовалась всего два или три раза в жизни – уж слишком они шикарные. Это старый Shiseido, сейчас таких в магазине не купишь, нужно искать у коллекционеров. У них даже есть своя легенда. – Пожилая женщина прикрыла глаза, вспоминая. – Когда-то жила на свете прекрасная королева. Ее необыкновенная красота завораживала многих мужчин, но не меньше ее прекрасного лица околдовывал всех таинственный аромат, окружавший ее всюду, куда бы она ни пошла. Там, где королева ступала, оставался цветочной тропой этот аромат, и мужчины без сопротивления шли за ней, навсегда становясь рабами ее любви и красоты…»
Конечно, Манами могла ошибаться, но этот аромат трудно было спутать с каким-то другим. Может быть, легенда о прекрасной королеве и была не более чем умелым маркетинговым ходом, но цитрусовый запах с осенними нотками османтуса и сандалового дерева действительно как будто обладал притягательной магической силой. Из-за присутствия в нем розы и жасмина он казался немного сладковатым и теплым, но при этом утонченным и аристократичным – такой могла бы выбрать для себя обольстительная красавица из высшего общества. Манами искоса посмотрела на парня. Может быть, он и правда какой-нибудь актер или даже айдол? Манами в таких вещах не особо разбиралась, хотя в школе и была влюблена в Томохису из NewS[443], ну так в школе-то все девчонки влюблены в кого-нибудь недосягаемого – в поп-звезду или в школьного красавчика-отличника, который только и делает, что на всех свысока смотрит. Точно, этот парень чем-то напоминает ей Томохису! У того тоже густые волнистые волосы и лицо такое правильное и строгое, словно он о чем-то постоянно размышляет. Только вряд ли, конечно, его можно было бы вот так запросто встретить в обычном магазине.
– Ну что,
