Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– Я правда сказал вам лишь то, что знал сам. – Александр запнулся, поняв, что даже слово «знал» тут не очень-то подходило. – Мне нет никакого смысла вам лгать.

– Будь я вчерашним выпускником Полицейской академии, я бы именно так и подумал. – Ватанабэ взял пару салфеток и принялся вытирать стол, явно смущенный своим всплеском эмоций. – Но за то время, что я служу в полиции, я понял, что у людей бывают самые разные мотивы. Некоторые показались бы вам или мне сущей чепухой, но люди воспринимают их всерьез. Один парень задушил свою сестру после того, как взял почитать ее любимую редкую мангу и случайно пролил на страницы устричный соус. Когда его спросили, зачем он это сделал, он ответил, что ему было невыносимо испытывать стыд перед сестрой и потому он убил ее. Если бы люди руководствовались лишь здравым смыслом, убийств и других преступлений просто бы не происходило, Арэксу-сан.

– Вы думаете, я хочу убедить вас в том, что обладаю даром предвидения?

– Может быть, вы сами верите в то, что у вас есть дар предвидения. – Ватанабэ пожал плечами.

– Я банковский служащий, Ватанабэ-сан.

– И что из этого следует?

– Трудно представить себе банковского служащего, который верил бы смутным предчувствиям больше, чем твердым фактам.

Он постарался произнести это так, чтобы «твердые факты» звучало практически как «твердая валюта».

– Так, значит, все-таки есть что-то, что вы не сообщили полиции?

– Недавно одна знакомая рассказала мне случай, произошедший с ее бабушкой во время Второй мировой войны… – Александр помедлил, ожидая, что полицейский задаст ему какой-нибудь вопрос, но Ватанабэ просто внимательно слушал, слегка наклонившись вперед. – Накануне бомбардировки Токио американской авиацией ее бабушке приснился Великий царь Эмма.

– Буддийский властитель мертвых?

– Да. Он приказал ей вместе с детьми уезжать из города, и она послушалась. Это спасло жизнь ей и ее детям.

– Больше похоже на семейное предание, – возразил Ватанабэ. – Хотя я понимаю, что вы хотите сказать. Если бы мне приснился подобный сон, я бы наутро и думать о нем забыл.

– Тем не менее вы поверили словам иностранца, с которым едва знакомы. – Александр ловко ухватил палочками удон, обмакнул его в бульон и, не заботясь о приличиях, с хлюпаньем втянул лапшу в рот. Сидевший через столик от них мужчина бросил на него одобрительный взгляд.

Ватанабэ со смехом покачал головой:

– Не хотел бы я прийти к вам в банк, Арэксу-сан. Я ведь только недавно за свою машину расплатился, а вы бы сразу уговорили меня взять ипотеку.

– Я бы предложил вам самые лучшие условия, Ватанабэ-сан.

Перестав смеяться, полицейский снова посерьезнел.

– Когда вы мне позвонили, ваш голос звучал странно. Будто вы только что с настоящим призраком повстречались. По правде сказать, я думал, что вы пьяны, и хотел бы попросить за это прощения. – Он склонил голову в поклоне.

Александр немного опешил: вообще-то, это он собирался извиняться.

– Сотрудники полиции обязаны проверять любые заявления, от кого бы они ни исходили. Тем не менее, – продолжал полицейский, – у меня не было сомнений в том, что вы говорили искренне. Когда человек пьян, ему всякое может привидеться, но он не станет сомневаться в реальности того, что видит. Говорят, все знаменитые японские ёкаи и призраки вышли из бутылки сакэ. Проблема в том, что вы не были пьяны. Вы действительно что-то видели.

Александр растерянно моргнул. Ватанабэ явно не собирался сдаваться и хотел во что бы то ни стало докопаться до истины.

– Как вы и сказали, трудно представить себе более рационального человека, чем банковский менеджер. Такие люди верят только собственным глазам. И мне важно знать, что именно вы видели. – Ватанабэ наклонился вперед, не спуская глаз с Александра, как будто пытаясь увидеть малейшее изменение в выражении его лица. – Потому что, возможно, это спасет другие человеческие жизни.

– Я… мне кажется, я видел всего лишь отсветы ночных фонарей. Они падали на эту девушку, и мне показалось… – Александр покачал головой, пытаясь навести порядок в своих мыслях. – Может быть, прошлым вечером я и правда был немного пьян…

– Отсветы ночных фонарей, значит…

В конце концов, перед тем как направиться в The Owl's Bar, он действительно выпил. Всего лишь один слабоалкогольный коктейль, но, если учитывать недавний перелет и усталость, этого могло оказаться достаточно, чтобы начать воспринимать действительность в несколько искаженном виде.

Полицейский вздохнул и задумчиво постучал бамбуковыми палочками по деревянной поверхности стола.

– Сегодня ночью в районе Мэгуро нашли расчлененные тела еще двух убитых девушек. Это, вне всяких сомнений, сделал убийца-демон из Итабаси. Их нашла домохозяйка, выгуливавшая свою собаку. Тела, завернутые в пакеты, были спрятаны в зарослях у реки Мэгуро. Две молодые женщины. Как и в прошлый раз, части их тел были связаны веревкой, а следов сексуального насилия обнаружено не было. У обеих жертв, как и в прошлый раз, были открыты глаза. Знаете, что обнаружил судмедэксперт? Веки одной из девушек были закреплены тонкой рыболовной леской, чтобы глаза оставались открытыми.

Ватанабэ замолчал, и над их столиком повисло тягостное молчание. Даже если бы он хотел, Александр не смог бы объяснить Ватанабэ, что именно он видел прошлым вечером и почему решил позвонить в полицию. Что, если все-таки это было лишь совпадением? Как бы он ни полагался на твердые факты, все же невозможно было полностью отрицать интуицию. Но интуиция – ненадежный помощник. Когда Александр работал в Банке Нагоя, его начальник Канагава-сан нередко говорил, что интуиция – это самый верный путь к банкротству, так что, если человек полагается на свою интуицию, ему лучше играть не на бирже, а в казино.

– Я бы хотел рассказать вам, почему я решил стать полицейским, – неожиданно произнес Ватанабэ.

– Да, конечно, Ватанабэ-сан. Это очень интересно.

Тот улыбнулся, показывая Александру, что шаблонная вежливость вовсе не обязательна.

– Мое имя состоит из иероглифов «воинская доблесть» и «самурай». Мой отец служил в Силах самообороны и очень хотел, чтобы я пошел по его пути. Признаться честно, все во мне противилось этому.

– Вот как?..

– Да. Мое упрямство стоило родителям немалых нервов. После школы я собирался поступать в Токийский университет искусств, и дошло до того, что отец заявил мне, что они с мамой не потратят на мое обучение ни одной иены, так что я могу, окончив школу, в тот же день убираться из дома и жить в каком-нибудь лофте с художниками, музыкантами и прочими бездельниками.

– Ваш отец, похоже, был категоричным человеком, Ватанабэ-сан.